– Я бы хотел уметь делать комплименты, но… Ты выглядишь так классно.
Доминик удивлённо вскинул бровь, поворачиваясь к нему лицом.
– Ты думаешь?
– Ты всегда выглядишь здорово, – Беллами смутился и потупил взгляд, позволив притянуть себя ближе и коснуться шеи пальцами. – Всегда безупречно одетый – в этих своих костюмах и пиджаках, а теперь…
– Подобное послабление в дресс-коде позволительно, когда градус достигает…
– Не в этом дело. Тебе очень идёт светлое. Знал бы ты, скольких трудов мне стоит не глазеть на тебя весь урок, – Мэттью улыбнулся и глянул учителю в лицо. – И не думать о том, что случится совсем скоро.
– Ты весь в нетерпении, не так ли? – Доминик усмехнулся и коснулся губами лба Мэттью. – Я тоже, детка. Это кое-что изменит и в тебе, и во мне.
– Особенно «во мне», – тот двинул бровями и расхохотался, выворачиваясь из рук учителя.
– Чего ты хочешь в подарок?
– Я скажу тебе завтра.
– Почему не сейчас? У меня должно быть время подготовиться, вдруг это…
– Тебе не потребуется ехать на край света за тем, что я хочу получить.
– Ты меня почти расстроил.
– Зная тебя, я почти уверен, что ты приготовишь что-нибудь ещё, разве нет?
– Кто знает, – усмехнувшись, Доминик пригладил волосы Беллами быстрым жестом и сообщил деловым тоном: – Вам пора, мистер Беллами.
– До встречи на выходных, мистер Ховард, – тот вывернулся из-под руки, хихикнул и скрылся за дверью, шумно несясь по коридору.
Как бы Доминик ни убеждал себя не рисковать подобным образом – пересекаться в учительской, к примеру, – сложно было удержаться, стоило подвернуться случаю. Мэттью вёл себя прилично, а Ховард и без того умел держать себя в руках. Казалось, недавнее происшествие с Полом сделало осторожнее не только его, но и подростка, который, однажды услышав просьбу вести себя аккуратно в школе, следовал ей беспрекословно. Часто добирался домой один, гулял с друзьями несколько раз в неделю и проводил время с матерью, которая подобному вниманию была очень рада.
Каждый день Доминик просыпался с двумя мыслями, и, как в анекдотах, одна была хорошей, а вторая – плохой. Только эти самые мысли были далеко не новостью, а устоявшимися истинами, которые то вселяли самый настоящий ужас, то… приносили фантазии похлеще тех, о которых он уже однажды поведал подростку. Он думал о Поле – предполагал, анализировал, но к окончательному выводу прийти не мог по ряду простых причин; он понятия не имел, что творится в его голове. Но с течением оставшейся недели все мысли о брате Мэттью вытеснила одна вполне чёткая – День Рождения Мэттью. Тот так и не соизволил сообщить, что именно хочет получить в этот день, посему выбором подарка Ховарду предстояло заняться самостоятельно.
Он невзначай интересовался у учеников их увлечениями, когда тема урока позволяла вести с ними беседу, не забывая ловить на себе внимательный взгляд Мэттью. Тот прятал улыбку ладонью, отводил взгляд, но всё равно не выдерживал, хитро стреляя глазами. Он будто бы знал, что именно задумал его учитель, но даже сам Ховард не совсем понимал, что именно он пытается выяснить. Ему хотелось подарить что-нибудь полезное, но впечатляющее. Что не будет бросаться в глаза родителям подростка и вызывать, как следствие, вопросы и подозрения. Каждый шаг нужно было продумывать наперёд.
– Никто ни разу не спросил, что за шарф на мне, или же – что за цепочка на шее. У меня есть карманные деньги, на которые я вполне могу себе покупать что-нибудь, если немного сэкономить на бесполезных вещах, – ещё в конце зимы сказал Мэттью. – И по ней так сразу не скажешь, из чего она сделана, – добавил он, ведя пальцами по маленьким сверкающим звеньям.
Было приятно убеждать себя в том, что всё, что они делали, оставалось незамеченным.
***
Это был выходной, который Доминик был намерен провести на заднем дворе, обложившись всеми книгами, которые хотел прочесть весь этот год, раздался звонок. На том конце провода громко играла музыка, кто-то хохотал и даже басил.
– Ко мне приехали родственники, – это была Хейли. – Поэтому я заеду за тобой через полчаса, будь готов.
– Ты оставишь их дома одних? Где же твои приличия.
– Если будешь продолжать вести себя так, словно это не ты пару лет назад курил травку на заднем дворе своего дома, я буду вынуждена тебе напомнить не только об этом.
– Всё-всё, молчу. Мы куда-то едем?
– Нам нужно немного встряхнуться. Я снова чувствую, что ты начинаешь хандрить.
– Попридержи свои телепатические способности, дорогая, – он уселся удобнее, даже и не думая подрываться с места и начинать собираться.
– Не веди себя как престарелый, мой дорогой. Сегодня нашим ориентиром будет спонтанность, – она бросила трубку.
***
Доминик не мог вспомнить, даже если сильно поднапрячься, когда в последний раз, не считая того самого случая пару лет назад, он вёл себя так. Хохотал без перерыва, запивая сигаретный дым алкоголем и чувствуя себя на седьмом небе от счастья от охватываемой его беззаботности. Совсем не внезапно он вспомнил о Мэттью, его ласковых пальцах, мягких губах, приятном голосе…
– Грешная земля вызывает, приём! – Хейли привалилась сбоку и смачно чмокнула его в щёку.
– Землю унесло на Марс… В объятья того, о ком я думаю даже сейчас.
– Ты романтичный идиот, – она обняла его сбоку, дыша в шею, – ему чертовски повезло, ты очень верный и иногда до безумия трогательный.
– Даже куря травку, – он снова затянулся и прикрыл глаза.
Они были в парке, самом дальнем его углу, валяясь на траве, и умудрялись нарушать закон аж дважды – распивая неположенные напитки и раскуривая один на двоих косяк.
– Даже куря травку, – торжествующе произнесла Хейли, отнимая у него сигарету и прикладывая к губам. – Чувствуешь себя лучше?
– Одно твоё присутствие делает мне легче.
– Что случилось на этот раз? Если ты в настроении излить на меня свои проблемы, не забывая при этом выпивать и курить.
– Я и сам не знаю, на что способно моё настроение, – Доминик улыбнулся, потягиваясь всем телом. Он был облачён в старые джинсы, которые не первый месяц подумывал выкинуть, и футболку, так кстати оказавшуюся тёмного цвета, на которой оставленные травой пятна будут почти незаметны. – Кажется, я никогда не был так близок к той грани, которая нарушает закон одним неверным движением.
– Ты знал об этом ещё тогда, – она цокнула языком. – Что произошло? Снова его брат?
– Ты обещала не применять своих способностей на мне, – он скривился.
– Элементарная логика, кто ещё доставляет тебе столько душевных терзаний, помимо самого Мэттью.
– На этот раз мне удалось откупиться от него.
– Неужели покупка новой машины откладывается? – Хейли усмехнулась.
– Это было последним, о чём я думал, расставаясь с кругленькой суммой. Если это и в самом деле поможет ему удержать язык за зубами… Он сказал, что не побеспокоит меня больше.
– Ты не говорил мальчишке, не так ли?
– Что я могу сказать? Что его брат наживается на моём беспокойстве, а наше, едва уловимое порой, счастье зависит от суммы с четырьмя нолями? – Ховард забрал у подруги сигарету и, сделав несколько затяжек, пока не начало мутить, отбросил окурок в сторону.
Дурман в голове начал рассеиваться, уступая место привычному для него беспокойству. Даже сосущее чувство голода отступило на задний план, стоило вспомнить выражение лица Пола, когда тот заявился к нему домой.
– Я написал заявление об увольнении.
Хейли резко села и уставилась на него расширившимися глазами.