Несомненно, в понедельник Беллами узнал бы о новом учителе литературы и английского языка, и, скорее всего, отреагировал бы молниеносно, но Доминик решил сообщить ему о столь спорной вести утром понедельника, разумно рассудив, что беспокоить подростка подобными потрясениями раньше срока не стоит. Мэттью должен провести выходные настолько беззаботно, насколько это вообще возможно, даже учитывая, что он наверняка будет дуться на отца оба дня.
***
В субботу Доминик предсказуемо захандрил, обложившись в гостиной книгами и не имея никакого желания их читать. Он посвятил большую часть дня перекладыванию вещей с места на место и чтению новостей, в которых упорно кого-то обворовывали или лишали чести преступным путём. Ближе к обеду позвонила Хейли, пытаясь вызволить его на прогулку, но он только отмахнулся, сославшись на эгоистичное желание проваляться весь день на диване. Та только усмехнулась и деловым тоном сообщила, что составит ему компанию, даже если он не захочет открывать ей дверь. Доминик, естественно, не был против, потому что не концентрироваться на упущенных возможностях, устроивших в голове настоящий хаос, было достаточно тяжело.
– Твой день настанет только завтра, – сообщила она с порога, покачивая бутылкой с какой-то светлой жидкостью, – а пока что мы немного погудим.
Он посторонился, пропуская Хейли внутрь, предпочитая пока что ничего не говорить, чтобы сразу не оказаться участником успокоительного процесса, словно он псих в завязке, которому требовалась безотлагательная помощь.
– Со временем я даже смирилась, – спустя пару часов произнесла она, удерживая сигарету у губ, чтобы успевать делать затяжки чаще необходимого, – потому что мне нравится видеть тебя счастливым.
– Это так заметно? – попытался пошутить Ховард, разглядывая её аккуратный маникюр.
Они сидели в зимнем саду – довольно опустевшем, надо заметить, – и распивали белое вино, которое Хейли «урвала со скидкой» в любимом магазине.
– Нам нужно меньше пить, – заметил он, так и не дождавшись ответа.
– На улице такая чудесная погода, но мы вынуждены тоскливо распивать Шабли под полупрозрачной крышей твоего сада.
– Не дави на жалость, дорогая, – усмехнулся он. – Мы всё же можем прогуляться вечером, а пока там слишком душно.
– Не успело лето начаться, а ты уже занудствуешь! – она рассмеялась.
Ещё через час они были наверху. Доминик искал в шкафу сюрприз для Хейли, запрятанный где-то в комоде, а та лежала на постели и снова курила.
– У меня есть пара неприличных вопросов, на которые ты можешь не отвечать, но я должна их задать, пока в голове играет этот приятный дурман… – хрипловато произнесла она на одном дыхании. – Что скажешь?
– Что бы это ни было, я отвечу, – Доминик вложил найденный предмет в карман джинсов и присел на постель рядом с Хейли.
– Тебя он возбуждает? Ну, ты и сам понимаешь, что он ещё ребёнок, а его тело ещё не до конца сфор…
– Хейли, – он покачал головой и улёгся рядом, поворачивая к ней голову. Та отзеркалила его движения и посмотрела прямо в глаза.
– Я так напилась, что не испытываю никакого стыда. А ты и вовсе мухлевал!
Он чуть помолчал, обдумывая ответ, от которого, в общем-то, ничего в итоге не зависело. Она приняла бы любую правду.
– Возбуждает.
Что он мог ещё сказать?
– И что ты делаешь с ним, позволь спросить? Он ведь не может дать тебе то же самое, что и…
– С чего ты взяла?
– Джим был твоим ровесником, а Мэтт юн и неопытен, и вряд ли ближайшую пару лет будет способен…
– Прекрати говорить пошлыми загадками, Хей, – Доминик ухватил её за руку и потянул на себя.
Та хихикнула и оказалась на нём, продолжая смотреть в глаза.
– Он не может измотать тебя до предела, – она прикрыла глаза, – не может заставить дрожать от сладкого напряжения из-за неведения относительно того, что будет в следующую секунду, потому что вся инициатива лежит исключительно на тебе.
Что-то происходило в этот момент, и Доминик не сразу понял, что именно, расслабленно откинув голову и прикрыв глаза. Слова Хейли будоражили, несмотря на её желание уличить Мэттью в несостоятельности; это смешило и… волновало.
– Он ещё совсем мальчик, мой дорогой, – она вздохнула и сжала его талию коленями, – понятия не имеющий, что нужно такому как ты.
– Что же мне нужно?
Доминик боялся открыть глаза. Он прислушивался к себе, своему телу и отчаянно пытался понять, что именно произойдёт в следующий момент.
– Что ты делаешь с ним? – вместо ответа вновь спросила Хейли, но тут же продолжила наступать: – Ты не мог получить то, что в обычных отношениях люди дают друг другу довольно быстро; ты наверняка не позволяешь ему усердствовать; ты уволился из-за него, боясь попасть под немилость директора и общественности…
Она запнулась и рассмеялась, подаваясь назад и касаясь руками коленей Доминика.
– Если бы я не знала тебя столько лет, подумала бы, что ты идиот.
– Не всё вертится вокруг секса, Хей, – напомнил он. – Тебе ли, как женщине, не знать об этом?
– Кто бы стал терпеть столько? Кому нравится скрываться, как какой-то мелкий воришка?
– Я стал, дорогая. И моё ожидание подошло к концу.
– Оттрахай его хорошенько.
Кажется, в Хейли вселился если не демон, то кто-то очень похожий на него. Но она была просто катастрофически пьяна, и Ховард пожалел, что час назад отыскал в холодильнике добавку к уже выпитому вину.
– Могу поспорить, он уже давно вообразил вас во всех позах, и на каждую успел дважды подро…
– Хейли, – Доминик глянул на неё исподлобья, а та только показала ему язык.
– Назавтра мне станет смертельно стыдно, а пока дай мне насладиться моментом.
Не говоря ни слова, Доминик убрал руку с её талии и сунул в карман, доставая тот самый маленький презент, который купил ей в честь юбилея их знакомства; и пускай дата была не круглой, но это не помешало Доминику позаботиться о сюрпризе. Он вложил ей в пальцы листок бумаги, согнутый пополам.
– Что это? – она открыла глаза.
– Пытаюсь задобрить тебя, чтобы ты прекратила обвинять Мэттью во всех моих проблемах.
– О, поверь мне, если бы я хотела… – она поймала недовольный взгляд Доминика и замолкла, опуская взгляд на листок, который буквально молил о том, чтобы его развернули и прочли содержащийся в нём текст.
«На двадцатипятилетнюю годовщину нашей дружбы я подарю тебе что-нибудь нужное, а пока что это всего лишь оплаченный абонемент на сайте знакомств», – гласила записка.
– Ты невыносимый идиот, – она усмехнулась. – Ты так хочешь, чтобы я вновь обзавелась мужем?
– И детишками, – поддакнул Ховард.
– Ну уж нет. Детишки – это по твоей части.
Доминик сощурился и, ухватив Хейли за талию, перевернулся вместе с ней, оставив её на постели, а сам вскочил на ноги и, в последний раз глянув на неё, покинул спальню. Он знал, что именно она имела в виду. Это была далеко не шутка о роде его деятельности – преподавании в школе, – а лишь грязный, ничем не прикрытый намёк на то, что он и без подобных напоминаний пытался осмыслить с самого декабря.