– Я уснул, – Беллами перевернулся на спину и потянулся всем телом, откидывая одеяло в сторону. – Сколько времени?
– Ещё немного, и настанет десятое число.
Смешно округлив глаза, Мэттью резко сел и распахнул рот, чтобы что-то сказать, но был бесцеремонно прерван.
– Нам некуда спешить, – присев рядом, Ховард ухватил его за руку и сжал пальцами. – Я должен рассказать тебе кое-что, а заодно услышать твою версию событий сегодняшнего дня, – он усмехнулся.
– Я придумал это ещё в пятницу, когда был с тобой. Отец красочно описывал наши выходные, но я знал, что всё пройдёт либо так же, как и всегда, либо чуть дороже – он любит этот жест, потому что понятия не имеет, как ещё можно меня удивить.
– И что же ты задумал?
– У меня есть пара приятелей здесь. Мы познакомились на одном музыкальном форуме, а через пару месяцев они стали звать меня в гости. Я и в самом деле был у Маркуса; па довёз меня до его дома, но после…
– Подростковая солидарность, – прыснул Доминик.
– Что-то вроде того, – Беллами поджал губы. – Я сказал, что раз уж завтра мне не нужно в школу, я хочу провести этот вечер с давним другом, у которого и заночую… Папа дал мне денег на такси, взяв обещание, что я вернусь к завтрашнему обеду к нему… к ним домой. Ему прекрасно известно, что если мама узнает, она больше не отпустит меня сюда.
– Где ты взял деньги на оплату аренды дома?
– Можно считать, что его оплатила тётя Энн, в этом году она не прогадала с подарком. О чём хотел рассказать ты?
Уж было расслабившийся Доминик напрягся и, только недавно устроившись на постели, вновь сел. Он понятия не имел, в каком виде стоит преподносить подобные новости, но знал, что откладывать не стоит, потому что он и так затянул с признанием.
– Я больше не твой учитель.
Вот так просто, без излишнего драматизма и хождения вокруг да около, Доминик сознался в «содеянном».
– Что?..
Мэттью недоумённо уставился на него, пальцами комкая край одеяла.
– Когда ты… зачем? Почему?
Его голос дрогнул в который раз. Если бы миссией Ховарда на этот день стало довести подростка до нервного срыва своими признаниями и действиями, то он справился на высший балл.
– Когда я только организовал твоей маме новое место работы, озаботившись тем, чтобы её приняли без проблем, я сказал тебе одну вещь. О том, что если бы мне предложили другую работу, где платили бы в пару раз больше, я бы ни за что не согласился.
– Тогда почему? – Мэттью наконец глянул Доминику в глаза и, хмурясь, вновь задал тот же вопрос: – Почему?
– В жизни любого человека наступает тот момент, когда хочется начать всё с начала. У меня появился ещё один шанс, который даёт мне судьба.
– Ты идиот.
Беллами вскочил на ноги и исчез в дверях. Он имел право протестовать и не принимать уже случившееся. Но Доминик знал, что со временем он поймёт, чего ради всё делалось, и каких последствий он пытался избежать, делая подобные отчаянные шаги.
***
Дав ему время, Доминик не спешил спускаться вниз. Он знал, где именно застанет подростка, в какой позе, с чем в руках. Часы где-то в прихожей пробили полночь, и через несколько секунд на пороге возник Мэттью, вцепившись пальцами в цепочку на шее с болтающимся на ней кулоном из белой платины, которую при не очень внимательном осмотре можно было принять за такое же серебро.
– Ты сделал это из-за меня.
Доминику было нечего ответить на подобный выпад в свою сторону, ведь спорить с правдой – гиблое дело.
– Что теперь будет? Что изменит твоё увольнение? Мне шестнадцать, и всё, что я делаю, я делаю осознанно, в чём никак нельзя обвинить тебя. Может быть, тогда его слова и были для меня чем-то неестественным, а после я привязался к тебе, не совсем понимая, что происходит. Время показало мне, что тебе не только можно доверять, но и что мой выбор был правильным. Я хочу быть твоим другом и кем-то больше… Я хочу быть твоим учеником, который любит только два предмета во всей чёртовой школьной программе, я хочу быть рядом с тобой, когда ты едешь домой после семи изматывающих уроков. Я хочу…
Он запнулся. Ховард поднял глаза, опасаясь увидеть что угодно. Его увольнение было самой обыкновенной слабостью, попыткой сбежать от ответственности и замести следы. Думая одновременно и о собственной безопасности, и о Мэттью, он принял это решение так быстро, как того требовала ситуация. Вполне разумным было доработать до конца года, но хотелось быть откровенным перед самим собой именно с этого дня.
– Я тоже хочу, Мэттью. Для этого мне не нужно быть твоим учителем.
– Ты бы мог и дальше… Никто бы ничего не узнал!
– Мы не знаем наверняка.
Беллами опустил глаза и, немого помолчав, подошёл ближе, останавливаясь в метре от кровати, на которой сидел Доминик.
– Теперь всё иначе.
– Правда? – Мэттью ступил ближе.
– Ты и сам знаешь, как называлось то, что происходило между нами.
– Перестань, – он накрыл рот учителя ладонью и прильнул совсем близко, обнимая за плечи и тут уже убирая руку.
Это было самым подходящим моментом загладить свою вину. Беллами сам наклонился к нему, прикрыв глаза, и Доминик притянул его к себе за затылок и поцеловал. Лёгкая, почти невесомая одежда Беллами не оставляла простора фантазии, и руки незамедлительно принялись, не спрашивая разрешения, оглаживать лопатки и спину, спускаясь ниже. Они повалились на постель, не прерывая поцелуя, волосы Мэттью щекотно скользили по лицу, а сам он ёрзал, без слов давая понять, что вряд ли дело ограничится только этим.
– Девятое июня закончилось, – произнёс он и отстранился, стащив с себя одним выверенным движением футболку.
– И что же это значит? – Доминик улыбнулся, разглядывая красивое лицо над собой.
Мэттью выглядел расслабленным, но по его подрагивающим пальцам можно было определить, как сильно он переживал. Пытаясь придать своему виду уверенности, он напротив демонстрировал ту самую слабость, её он и должен был показать учителю, который, ухватив его за талию, резво перевернул на спину, нависая сверху.
– У меня есть для тебя ещё пара почти незначительных сюрпризов.
– Они подождут, – Беллами принялся расстёгивать пуговицы на рубашке Доминика.
– Мне нужно взять кое-что внизу.
Ховард многозначительно посмотрел ему в глаза и, когда тот, округлив рот удивлённой «о», принялся глупо моргать, рассмеялся.
– Сейчас вернусь, – он поцеловал подростка в щёку и поднялся с постели, следуя к двери.
***
– Я должен тебе помочь… подготовиться. Обещай мне, что не будешь смущаться и позволишь сделать это.
Ванная комната наполнилась паром; Доминик тяжело дышал, мягко водя ладонями по спине Мэттью, сидящего у него в ногах. Они устроились в ванне, и горячая вода расслабляла бы, если бы не волнение, внезапно охватившее обоих.
– Перестань говорить так, – Мэттью наверняка поджал губы, отвечая подобным тоном.
– Как? – Доминик против воли улыбнулся.
– Как будто я ничего и ни о чём не знаю.
– Будто бы ты не перекопал весь Интернет в поиске нужной тебе информации?
Под руку попался флакон с гелем для душа, и Ховард щедро выдавил его себе на ладонь. Перед походом в ванную Беллами собрал отросшие волосы в маленький высокий хвостик, и теперь не боялся намочить их, даже запрокидывая голову назад, когда его плеч коснулись влажные ладони, начиная массировать напряжённые мышцы.