– Знаешь, чего я хочу? – вкрадчиво спросил он.
– Совершенно не имею понятия, – тем же тоном ответил Доминик, даже не поведя бровью.
– Я хочу тебя. Внутри.
От такого признания незамедлительно перехватило дыхание. Ховард распахнул рот, чтобы набрать в лёгкие побольше воздуха, но его губы тут же накрыл тёплый рот, целующий до сих пор неумело и неловко, но с должным энтузиазмом. Мэттью был старательным, ласковым и напористым, и когда его рука обхватила член Доминика, тот не посмел сказать и слова, позволяя тому делать всё, что заблагорассудится. И Беллами воспользовался своим не ушедшим вместе с днём рождения правом. Он прекрасно знал, что сможет получить этой ночью всё, и явно собирался всё это взять, прихватив лишнего.
Мэттью прервал поцелуй, мягко улыбнулся и переместился ниже, постепенно сползая к паху Доминика.
– Что ты задумал?
– То, о чём думал последние месяцы.
– Мэттью…
Беллами хихикнул, показал язык и уже через секунду коснулся кончиком этого самого языка члена учителя. Поморщился, облизал губы, посмотрел Доминику в глаза.
– Ты с ума сошёл, – тот безвольно откинулся на постели, чётко разделяя в голове этот и следующий момент. Назад дороги уже не будет, стоит ему только позволить сделать это, и…
– Сошёл, – тихо отозвались в ответ, – вместе с тобой. Мы оба такие, какие есть, и какие-то там законы не изменят то, что происходит между нами. Не отменят того факта, что ты нужен мне, а я нужен тебе.
Ховард прикрыл лицо руками и с ужасом осознал, что ещё пара секунд, и его глаза тоже наводнят слёзы, словно он – впечатлительная девчонка, посмотревшая какой-нибудь «Титаник».
– Я так хотел сделать это, – продолжил Мэттью, ловко меняя тему. Ему явно не хотелось заострять внимание на собственных словах, потому что ситуация не предполагала серьёзных разговоров – всё было сказано ранее, или же будет оговорено позже. – Вспоминал о твоих губах, пытался представить – каково это, когда во рту… это.
Он запнулся и поднял глаза. Доминик рассматривал его красивое лицо, с пятнами румянца на щеках, спутанными и растрепавшимися волосами, обрамлявшими его, чуть покрасневшими от поцелуев губами и внимательными, невозможно голубого цвета глазами.
– Можно?
– Господи… да, Мэттью, да.
Мэттью вернул руку на член, уселся удобнее на ногах Доминика и вновь склонился к паху, опёршись одной рукой на постель. На пробу двинул пальцами вверх и вниз, прикрыл глаза и, распахнув рот, попытался взять как можно больше и глубже, но тут же закашлялся и отстранился, виновато глянув Ховарду в глаза.
– Не торопись, – тот наконец сел и погладил Мэттью по волосам.
– У тебя получается так, словно ты делал это миллион раз.
– Чуть меньше, – он улыбнулся. – Если ты правда хочешь это сделать, то у тебя обязательно получится.
– Хочу, – в голосе была непоколебимая уверенность, с которой спорить было бы гиблым делом.
– Тогда не пытайся сделать сразу так, будто бы ты делал это… миллион раз, – Доминик рассмеялся, а Беллами беззлобно фыркнул.
Он с пару секунд ничего не делал, а после разлёгся на животе, устроив обе ладони на бёдрах Доминика и внимательно разглядывая цель собственного маленького исследования. Называть так собственный член Ховард не хотел, но подобная мысль развеселила его ещё больше, и он не сдержал смешок, на что получил мягкий укус в бедро.
– Не смейся надо мной.
– Я смеюсь над собой, – Доминик обеими ладонями обхватил лицо Мэттью и чуть приподнял его. – Действуй так, как тебе удобно, не торопи события.
На следующие десять минут все слова стали излишними. Беллами старался так, будто бы ему пригрозили страшным лишением, а Ховард, то и дело сдерживающий шипение, жмурился и изредка постанывал, чтобы дать подростку хоть какое-нибудь ободрение. В ход шли зубы, не слишком настойчивый язык, снова зубы и наконец…
– Боже мой, – Доминик застонал, распахнув рот, и невольно раздвинул ноги ещё шире.
Мэттью ничего не ответил, только продолжил в том же темпе, не прекращая исследовать терпение учителя. Он плотно обхватил головку губами, медленно пропуская член в рот, пока его физический предел не указал на то, что пора остановиться. Он двигал головой, помогал себе руками, громко дышал и, когда Ховарду показалось, что ещё пара подобных движений, и он не сможет сдержаться, Беллами остановился.
– Челюсть устала, – он не отстранился, не сел на постели, не попросил передышки, а продолжил целовать живот Доминика, не обращая ни на что внимание.
Ховард тяжело дышал, гладил Мэттью по плечам и не хотел ни о чём думать, позволяя себе наслаждаться тем, к чему они так долго шли.
– Тебе не обязательно доводить дело до конца, – сказал он чуть погодя, когда Беллами настойчиво продолжил, наращивая темп.
– Мне лучше знать, что обязательно для меня, – он показал учителю язык и вернулся к прерванному занятию.
Прикрыв глаза, Беллами сосредоточился на процессе, ни на что не отвлекаясь и даже не реагируя на вполне честные стоны Доминика. Тому было хорошо, потому что даже той малости, которую демонстрировал его мальчик, вполне хватило для того, чтобы подтолкнуть его к краю; он изо всех сил сдерживался, но в последний момент попытался оповестить увлёкшегося подростка.
– Мэттью, остановись, постой, я сейчас…
В ответ только издали мычащий звук и чуть качнули головой. Через пару секунд Мэттью, закашлявшись, отстранился, и последние капли упали ему на щёку и подбородок.
– Маленький сумасшедший… – Ховард запнулся, заметив взгляд подростка.
В нём было столько восхищения и радости, а также совсем немного гордости, отчего все слова сами по себе куда-то запропастились, так и оставшись не высказанными.
– Сейчас.
Доминик принялся озираться в поисках чего-либо, чем можно было устранить белёсые капли с лица Беллами, а тот неспешно переместился к изголовью кровати и уже оттуда наблюдал за суетливыми перемещениями учителя.
– Тебе понравилось? – он подал голос и при этом выглядел победителем уже заранее, ещё не зная ответ на свой вопрос.
– Кажется, лучшим доказательством послужило это, – Ховард провёл полотенцем по лицу Мэттью, очищая его.
Он улёгся рядом, привлёк подростка к себе и осторожно поцеловал, чувствуя на его губах свой собственный вкус. Горячка отказывалась уходить даже после разрядки – возбуждение медленно возвращалось. Рядом старательно прижимались сбоку, навалились на грудь, отвечали на поцелуи и каждый раз прижимались горячим членом то к бедру, то к животу. Внезапно музыка утихла и повисла тишина – диск закончился. Доминик дал себе несколько минут, чтобы передохнуть, а после, когда Мэттью потянулся к выключателю и погасил свет, и вовсе на мгновение растерялся.
– Зачем, детка?
– Мне кажется, так нужно.
– Кому? – Ховард запустил руку под подушку и достал маленькую бутылочку.
– Тебе, – глухо ответил Мэттью, хватая учителя за запястья. – Нам.
Ничего не ответив, Доминик переместился на постели, обхватив подростка за талию и утянув на себя. Он осторожно уложил Беллами обратно, навис сверху и, отчаянно пытаясь разглядеть его глаза, увидел то, что хотел.