– Я не способен помочь твоему воспалённому разуму, оставайся при своём мнении, Том, – Ховард встал и навалился на стойку бара, пытаясь прийти в себя.
– Моя машина припаркована у клуба, и я не пил сегодня. Могу подвезти.
– Что я буду должен дать взамен?
– Ты возьмёшь мою визитку, которую снова хочешь оставить без внимания.
Чуть подумав, Ховард кивнул. Ему не хотелось вызывать такси, бормотать адрес сонному водителю, а после пытаться держать себя в руках, чтобы окончательно не отрубиться. Они выбрались на улицу, молча и быстро покурили, оставив на асфальте пару тлеющих сигарет, и двинули на стоянку. Доминик с тоской глянул на свою машину, обещая себе забрать её завтра, и двинул за Томом, уверенно вышагивающим к стоящей в углу парковки Ниссан Микра. Маленькая машина для большого города. Ховард было собирался открыть заднюю дверь, но мужчина уверенно поманил его к себе, приглашая устроиться на место слева от водителя.
– Можешь считать это ещё одним условием, – Том хохотнул и сел за руль.
***
Спустя десять минут Доминик слабовольно задремал. Во сне вокруг него кружилась вереница воспоминаний о прошедшем дне и прожитых годах, а ещё – эмоции, слишком много эмоций. Он будто бы очнулся от долгого сна, наконец вновь обретя возможность и право чувствовать. Любить, ненавидеть, раздражаться по поводу и без повода, смеяться так, чтобы скулы сводило от того, как широко он распахнул рот…
Том сидел рядом и уверенно держал руль, следя за дорогой, и не совершал никаких поползновений в его сторону. Доминик проснулся только тогда, когда его тронули за плечо и чуть потрясли, когда никакой реакции на первое прикосновение не последовало.
– Это мой последний шанс, – Том усмехнулся и указал налево, – там мой дом, – а после направо, – а там твой, насколько я помню.
– Направо, – даже не думая, прохрипел Ховард и полез за телефоном в карман джинсов.
– Твоя верность чертовски раздражает. Неужто можно так сильно полюбить того, кто вдвое младше тебя?
– Откуда же мне знать? – Доминик заодно достал и сигареты; не спрашивая разрешения, прикурил и выпустил струю мутного сизого дыма в сторону лобового стекла.
Ему нравилось ломать комедию. Он имел на это право – особенно теперь.
– Должен признать, что у тебя хорошо получается справляться с ролью беспечного гражданина, – Том откровенно тянул время.
– Каждый играет свою роль, успешно или не очень, – Доминик пожал плечами, даже и не думая отступать от намеченного пути, потому что оправдываться перед едва знакомым мужчиной значило отнестись неуважительно к самому себе.
Том ничего не ответил, свернул в указанном направлении и припарковался у того самого супермаркета, где они когда-то впервые встретились.
– Я кое-что сделаю, позволишь? – спросил он, и заглушил мотор.
– Валяй, – Ховард прикрыл глаза. Кажется, он выпил лишнего в баре, а теперь начинал расплачиваться за это, чувствуя себя неважно.
Несколько секунд ничего не происходило. Доминик вслушивался в равномерное урчание мотора, заодно пытаясь воззвать к собственной совести, а после почувствовал на своей щеке касание. Он хотел было уклониться от него, но понял – что бы ни произошло, вряд ли это получит хоть какое-либо продолжение.
– Не двигайся, всего минуту.
И вновь пришлось кивнуть. Тёплые пальцы вновь прошлись по щеке, повернули его лицо в свою сторону, и его рот накрыли чужие губы. Колючая щетина, ментоловое дыхание от дешёвых сигарет, мозолистые подушечки пальцев, такие же грубые, как и навязанный поцелуй. Доминик зажмурился, пытаясь перетерпеть это посягательство на личное пространство, чувствуя себя девицей на первом свидании, на честь которой покусились. Ладонь Тома обхватил его за шею, попытавшись притянуть к себе, но Ховард не позволил, упрямо вжимаясь в кресло.
– Чувствуешь что-нибудь? – спросил мужчина.
– Нет, – честно ответил Доминик, даже не пытаясь соврать.
Он не ощущал ровным счётом ничего, будто бы выверенными движениями убирался в саду или корпел над работами школьников, механически вычёркивая ненужные в предложениях слова и выделяя ошибки.
– Поздравляю тебя, приятель, – Том отстранился и уселся обратно, – ты втрескался по самое не хочу.
– Не могу с этим поспорить, – вздохнув, Ховард запрокинул голову и приложил сигарету к губам, на которых всё ещё чувствовалось чужое касание.
Где-то рядом ярко полыхнуло, и кончик фильтра заалел, испуская почти незаметную струйку дыма. На душе неожиданно заскребли кошки, а в глаза словно кто-то насыпал мелкого песка, постаравшись распределить его со всей тщательностью. Дневная усталость медленно растекалась по всему телу, не давая моргнуть лишний раз, потому что каждый мог стать последним, прежде чем он бы уснул прямо здесь.
– Значит, направо? – Том тоже закурил, открыв окно.
За окном было тускло, где-то вдалеке бродили люди, а над горизонтом расплылось мутное пятно, которое пару часов назад было солнцем. Невыносимую жару щадяще приправило ветром, разыгравшимся где-то ближе к облакам и спускающимся вниз, чтобы поелозить мусор по грязному асфальту и вновь уронить туда где было.
– Направо.
Пока Том медленно поворачивал машину, Доминик силился разглядеть лица людей, бредущих им навстречу. Он не был с ними знаком – на его же счастье, – но всё равно напряжённо следил за каждым движением парочки, пока они не скрылись за поворотом того самого магазина, где когда-то он столкнулся с Томом. Любопытным и очень настойчивым мужчиной, почти его ровесником и человеком падким до мимолётных связей. Ховард себя к подобным не относил.
– Если надумаешь взяться за поиски работы, позвони. Даю тебе обещание, что моя сегодняшняя попытка была последней, но я не прочь поболтаться с тобой время от времени, да и ты, судя по всему тоже. Всем нужны такие знакомые, как я – проверено.
Осторожно припарковавшись у обочины, он заглушил мотор и посмотрел Доминику в глаза. Может быть, Ховарду и правда были нужны такие приятели, как этот общительный и, в общем-то, неглупый человек. Хотя бы для того, чтобы время от времени посидеть в баре, выпить чего-нибудь и поговорить о чём-то малозначимом, но от сочетания всего вышеозначенного в любом случае стало бы легко на душе.
Доминик сунул ещё одну визитку, протянутую ему, в карман и выбрался из машины. Напоследок махнув рукой, он направился вверх по улице, планируя добраться до дома за несколько минут. Бесконечно длинное десятое июня подходило к концу.
***
Утро пришло вместе с мерзкой трелью, одновременно раздающейся со всех сторон. Казалось, что она доносилась отовсюду, желая достать его сразу же, как только он откроет глаза. Доминик повернулся на бок, зажмурился от яркого, надо заметить, дневного света и покосился на надрывающийся телефон, который он каким-то чудом нигде вчера не оставил и даже прилежно положил возле подушки, прежде чем рухнуть в постель, засыпая мертвецким сном. В дверь так же настойчиво названивали, даже не думая прекращать этого нахального занятия. Это мог быть только один человек.
Решив, что телефонный звонок, от кого бы они ни был, не столь существенен и его можно проигнорировать, он еле как выбрался из одеяла, намотавшегося на него словно кокон за ночь, и побрёл открывать Хейли дверь. Та встретила его странной улыбкой, в её глазах не читалось ровным счётом ничего. Или же сам Доминик мало что соображал, не имея возможности собраться с мыслями, не говоря уже о том, чтобы пытаться понять настроение подруги, заявившейся к нему в… Он скосил взгляд и округлил глаза.