Пока что было неясно, как именно этот самый Доминик узнал о том, где учится Мэттью, и пришёл ли в школу ради него. Ховард припарковался неподалёку от детской площадки, чтобы проделать оставшийся путь до дома пешком. Не привлекать к себе лишнее внимание стало своего рода ежедневной привычкой. Он и без того никогда не слыл тем, кто ведёт себя вызывающе, впоследствии получая слова порицания за содеянное. Доминик считал себя человеком разумным и в меру занудным, что помогало ему не влезать в большие неприятности тридцать пять лет кряду. На тридцать шестой год в его жизни появилась маленькая и очаровательная неприятность, носящая красивое имя – Мэттью. Беллами не преследовал никакого злого умысла, действуя так, как ему подсказывала подростковая непосредственность. Однажды став жертвой грубой неучтивости, он искал поддержки, надеясь найти её у матери и брата. Но если первая и была готова ему помочь, на деле же попросту не находила на этого времени. Про Пола не стоит и не заикаться – о его безразличии к судьбе брата можно было слагать легенды, передавая их из уст в уста.
Мэттью пришёл именно к нему. Не требуя излишнего внимания, только слушая и ничего не прося взамен. Оставался после уроков, мало говорил, а после срывался и убегал, боясь опоздать на школьный автобус. Всё хоть и начиналось странно, но ничто не предвещало беды. Можно было сколь угодно долго винить себя в том, что однажды голову посетили дурные мысли, но у Доминика было одно огромное преимущество – подобные мысли возникли и у самого Мэттью, только ещё раньше. Подросток не совсем понимал, чем руководствовался, слепо тычась в протянутую руку помощи. Ховард думал и о том, могли ли они дружить, если бы тогда он пресёк поползновения на свою личную жизнь. Не стал рассказывать о том, с кем он жил и как потерял этого человека. У Мэттью попросту не возникло бы повода навязываться в гости и проявлять заботу, которую напротив должны были дарить ему. Доминик хотел дарить ему эту самую заботу, и тогда и сейчас. Хотел оберегать его, любить и быть рядом.
До окончания учебного года оставалось совсем немного. За это время может произойти что угодно, и именно Доминик должен был больше остальных озаботиться возникшей проблемой.
***
Мэттью открыл ему дверь и тут же отступил в сторону, пропуская вглубь дома. Молча прошёл на кухню и уселся за стол, подвинул чашку с чем-то дымящимся на другую его сторону и призывно посмотрел на Доминика. Присев напротив Беллами, он помолчал, обхватил предназначенную ему кружку пальцами и глянул в окно, за которым разыгрывалась непогода. Поднимался ветер, беспокоя деревья и постукивая их ветками в кухонное окно.
– Я должен сделать что-нибудь, – сообщил Доминик.
Констатировал факт, нежели сделал предложение.
– Я не боюсь его, ничуть, – Мэттью сложил руки на груди и привычно задрал нос, – что он мне сделает? Теперь я знаю, чего он хотел от меня, но понятия не имею, хочет ли получить то же самое вновь.
– Мы не должны рисковать, выжидая. Соизволит ли он что-либо предпринять, либо же будет мозолить глаза, нервируя одним своим присутствием, – Доминик помолчал. – Ты не говорил, что он был учителем тех же предметов, которые вёл и я.
– Не посчитал это важным.
– Твой выбор был не таким уж и случайным.
– Он не был случайным, – Мэттью вскочил на ноги, – он был совсем неслучайным. Но я не то, чтобы выбирал, это произошло само по себе… Так ведь бывает, да?
– Именно так и бывает, – улыбнувшись, Ховард тоже встал. Никакая еда не лезла в горло, когда в глазах Мэттью отражалось столько непонимания ситуации, в которую он попал.
Ховард обогнул стол, шагнул к Мэттью и привлёк к себе, а тот, тяжко вздохнув, вцепился в плечи учителя пальцами, прижимаясь теснее. Прошло несколько минут, за которые оба не пытались предпринять каких-либо действий, просто наслаждаясь этим кратким мигом, впитывая хотя бы мнимое чувство безопасности. Доминик был уверен, что всё наладится, особую надежду возлагая на скорейшее окончание учебного года.
– Что же я должен сделать, детка? – прошептал он, поглаживая Мэттью по волосам и ероша их пальцами. – Никто не должен причинять тебе вреда.
– Ты не можешь так просто прийти в школу и приказать ему отстать от меня, ведь он ничего не сделал, а тебя вряд ли правильно поймут. Я бы хотел, чтобы хоть кто-нибудь узнал о том, что нас связывает.
– Тебе было бы легче?
– Возможно. Ты можешь рассказать Хейли, а я? Невозможно столько держать в себе.
– Ты можешь рассказать Моргану, – Доминик наклонился к его лицу, – только не называй моего имени.
– Он может догадаться.
– Догадки – не факты, но будь осторожен в выражениях. Он знает о том, что… с Мэри ты бы не заночевал в одной палатке ни при каких обстоятельствах?
– Твои дурацкие сравнения забавляют только тебя.
– Я не забавляюсь, – Ховард увернулся от щекочущей руки.
– Он… догадывается. Но я не давал ему поводов подозревать именно тебя.
– Не говори о том, что ты в отношениях с учителем, тогда никаких проблем не возникнет.
– Ты больше не мой учитель, я не твой ученик… Разве это не даёт нам право быть чуть… свободнее в действиях? Я хочу быть таким же, как и все остальные.
– У нас немного другая ситуация. Ты можешь быть таким, каким хочешь, рядом со мной. Прямо сейчас.
– Тогда я хочу пиццу. Прямо сейчас.
Доминик рассмеялся, отстранился и исчез в проёме двери.
– Ты ведь только что ел, – бросил он из гостиной, окидывая её внимательным взглядом.
Ничего не говорило о том, что Роберт бывал здесь чаще положенного. Никаких лишних вещей, отсутствие мужской деловой одежды где-нибудь на спинке стула, только крохотный букет лилий, расположившийся в углу комнаты на туалетном столике.
– Иди ко мне, детка, – добавил он, усаживаясь на диван.
Настроение странно металось от отвратительного до превосходного, и оставалось только надеяться, что поводов ухудшить его в ближайшее время не появится. Мэттью показался в проёме двери, на ходу стаскивая с плеч школьный пиджак, в котором ему наверняка было смертельно жарко.
– Я могу рассказать Моргану? А Крису?
– Мэттью, – Доминик покачал головой, хлопая по дивану и приглашая присоединиться к себе.
– Крису уж точно было бы всё равно, он настолько понимающий, что даже странно. Он как Хейли, только… не женщина.
– Как хорошо, что она не слышит этого, – усмехнулся Ховард.
***
Беллами, как и предполагалось, начал отсчитывать дни до окончания занятий в школе почти сразу, как только Доминик пообещал ему сюрприз в последний день учёбы. Пока Мэттью пропадал в школе, на дополнительных занятиях и на прогулках с друзьями, Ховард всячески увиливал от приглашений Мэрилин, которая зазывала его на чашечку чая с такой частотой, что отказываться было попросту неприлично. Та пообещала ему пригласить Роберта, чтобы «мужчинам было о чём поговорить», а после загадочно намекнула на продолжение чаепития в более неформальной обстановке. Доминик, даже изо всех сил пытаясь относиться к ней как приятному собеседнику и уже почти давней приятельнице, всё равно натыкался на почти необъяснимое желание скрыться и не показывать даже носа.
– Ты нравишься маме, – не раз говорил Мэттью. При этом в его голосе сквозила явная гордость. – Она благодарна тебе за то, что ты помогал мне; за ту поездку и за новую работу, на которой она почти не устаёт, а ещё… Если бы не последнее, она бы не познакомилась с Робертом. Он бы нравился мне чуть больше, если не называл меня «маленьким Мэтти».