В голове творилось странное, будто бы Ховард одновременно нарушил все заповеди и законы графства, но практичная сторона его сущности твердила о том, что всё обошлось, а значит – можно расслабиться. Они продолжали молча приводить себя в порядок, то и дело кидая друг на друга игривые взгляды, и под конец, когда Мэттью принялся пихаться локтями и смеяться, Доминик напомнил ему о времени.
– Иди в гостиную, а я… – Беллами всё-таки смутился, впервые за последние полчаса, – я приберусь здесь.
– А мне нужно будет попытаться вернуть себе неприступный вид.
– Это у тебя получается особенно хорошо, когда ты оказываешься рядом с мамой, – Мэттью хихикнул и вытолкал учителя из ванной комнаты.
Вернувшись в гостиную, Доминик первым делом присел на низкий стул, стоящий перед туалетным столиком. На него смотрел почти незнакомый ему самому мужчина – с горящими глазами, полными жизни, и лёгкой улыбкой на губах, которыми он только что остервенело целовал человека, в которого был и в самом деле влюблён. О проблемах, которые пришли вместе с Мэттью, думать совершенно не хотелось. Он не был похож на людей, склонных жить одним днём, но отчего-то подобная мысль больше не пугала, а ещё – не вселял постоянного ужаса тот факт, что о них станет кому-либо известно. Быть может, он и в самом деле имел право побыть счастливым, сколько бы времени это ни должно было продлиться.
***
Через пятнадцать минут, за которые Мэттью успел прочесть половину домашнего задания по литературе, в прихожей раздался шум. Громко зашелестел замок, дверь открылась, и отчётливо раздались шаги, явно принадлежащие не одному человеку. Сидящие в гостиной притаились, глядя друг на друга, а те, кто продолжал перемещаться по узкому коридору близ входной двери, не торопились проходить вглубь дома, чтобы явить свой светлый лик. Наконец, спустя пару минут, за которые Беллами успел одарить учителя парой многозначительных и даже пошлых взглядов, мимо гостиной проскользнули две тени, направляясь то ли на кухню, то ли в ванную. Но заметив их, один из новоприбывших встрепенулся и звонко рассмеялся, резко отстраняясь от мужчины, стоящего слишком близко.
– Мэтт! – Мэрилин сделала шаг вперёд, поправляя причёску. – Доминик, – она приветливо улыбнулась.
Ховард ответил той же любезностью, прекрасно понимая, свидетелем чего едва не стал. Роберт выглянул из-за плеча Мэрилин и неловко помахал им обоим.
– Я думал, что маленький Мэтти будет в школе допоздна, – он прошёл в гостиную и по очереди поздоровался с обоими за руки. – Не ожидал увидеть тебя здесь, – обратившись уже к Доминику, он поправил сползшие на нос очки.
– Маленький Мэтти закончил пораньше, чтобы заняться с мистером Ховардом более важными вещами, – нахально ответил подросток, даже не поведя бровью.
Едва не проглотив язык от двусмысленности этой фразы, Доминик только кивнул, сумев даже выдавить подобие усмешки. Ему нравилось то, как звучала эта фраза.
«Маленький Мэтти»
– Мальчики, вынуждена настаивать на том, чтобы вы остались на десерт, – Мэрилин привычно окружила всех заботой, сама того не замечая. – Ты останешься, Доминик?
– Он останется, – влез Мэттью, – потому что мы ещё не закончили разбирать «Счастливчика Джима». Знаете, о чём эта книга? – он обратился к Роберту.
– Я наслышан, – уклончиво ответил тот, переводя взгляд на Доминика. – Ты расскажешь нам?
– Эта книга о преподавателе, который то и дело попадает в дурацкие ситуации, а после, влюбляясь в девушку, которая ему не подходит ни по социальному статусу, ни по каким бы то ни было признакам, он решается бросить всё и уехать за ней в Лондон, наплевав на всех и вся.
Усиленно изображая реакцию тех самых «всех и вся» из книги, Доминик учтиво помалкивал, даже не пытаясь как-нибудь отреагировать на рассказ Мэттью. На самом деле, эту книгу они проходили в начале года, а проблема главного героя Диксона была совсем не в том, что общество отказывалось одобрять его отношения с некой дамой… Но Мэттью рассказал именно об этом, и изумлённый взгляд Роберта стал доказательством тому, что Беллами умел проявлять характер.
– Как интересно, – с натянутой улыбкой пробормотал тот, косясь на часы. – Может быть, всё-таки выпьем чаю? Я настаиваю.
Он удалился на кухню вслед за Мэрилин, которая, к счастью, не стала свидетелем маленького монолога Мэттью.
– Что это было? – полушёпотом спросил Ховард, присаживаясь на стул рядом с Беллами, занявшимся перелистыванием той самой книги, о которой он только что всем и поведал.
– Я перечитывал роман Кингсли Эмиса на днях, поэтому решил рассказать о нём, а что?
– Ты паясничал и лгал. Зачем?
– Я не…
– Роберт чем-то обидел тебя? – придвинувшись ближе, Доминик всё же старался соблюдать необходимую дистанцию.
Упрямо помалкивая, Беллами только замотал головой. После покусал губы и наконец разродился крошечным признанием, перейдя на шёпот:
– Он уговаривает маму переехать куда-то. Я не знаю, о чём идёт речь, но мне совсем не нужен новый дом.
– Может быть, так будет лучше для неё?
– Но не для меня!
– Не будь эгоистом, – Ховард тоже стал говорить тише, и едва ли мог бы услышать самого себя, если бы отступил от их странной пары хотя бы на шаг. – Откуда у тебя вообще взялось столько язвительности после того, что случилось? – Доминик прикусил губу, отчаянно пытаясь заглушить желание закурить.
– У меня есть одно предположение.
– Какое же?
– Этого было слишком мало, – Мэттью сложил руки на груди и деловито вскинул подбородок.
– Действительно?
– Я бы хотел обсудить детали чуть позже.
– А я бы хотел уличить тебя в непомерном количестве пафоса в речах, но… кто тому виной? – усмехнувшись, Ховард нашарил в кармане пачку сигарет.
– Ты, – без промедлений продолжил Беллами. – Дурной пример заразителен и всё такое.
Спустя несколько минут к ним заглянула Мэрилин, и Беллами принялся усерднее перелистывать страницы в тетради, чтобы скрыть смущение, а Ховард только откинулся на спинку стула и довольно прикрыл глаза.
***
Мэрилин вела себя совсем не так, какой её запомнил Доминик. Теперь она больше времени уделяла себе, своим отношениям и, конечно же, своему сыну, не пропадая на работе сутками. Её было сложно упрекнуть в том, что она выбрала комфорт и высокую зарплату, и в очередной раз оставалось согласиться, что перемены пришлись ей к лицу. Наблюдая за её плавными и немного кокетливыми движениями, Ховард отмечал, как много перенял у неё Мэттью, несмотря на свою любовь к импульсивному порой поведению и имеющийся в наличии дурной характер.
Разговоры за столом в основном велись ни о чём, не затрагивая серьёзных тем или рабочих будней, о которых ни Мэрилин, ни Роберт не спешили говорить, цепляясь то за одну нелепую ситуацию, то за другую. В очередной раз выслушав подробности личной жизни неизвестной Доминику женщины, он всё же извинился и покинул стол под предлогом неотложной нужды и желанием закурить. Во рту осела приторная сладость от выпитого чая и съеденных пирожных, и её хотелось заглушить горьковатым привкусом табака. Едва оказавшись на улице, Доминик услышал, как дверь дома вновь открылась и закрылась, и не нужно было поворачиваться, чтобы убедиться в том, кто именно последовал за ним.
– Ты успокоился? – спросил он, прикуривая.
– Да, и мне почти что стыдно за своё поведение.