– Я не знаю, – Доминик отпустил её руку и откинулся на спинку стула. – Подобные ситуации могут возникать в последний момент, и мы не всегда готовы с ними справиться. У тебя есть время подумать.
– У тебя тоже есть время подумать, – уклончиво произнесла Хейли и встала.
– Над чем?
– Я, в случае чего, всегда могу стать твоим случайным свидетелем, твоей сестрой или, в конце концов, твоей женой, которая и знать не знает ни о каких юношах, которые иногда бывают в твоей спальне, потому что она сама там спит.
– Только ленивый не знает, что я живу один.
– Думаешь, кому-то есть дело до тебя? – она улыбнулась, несмотря на ситуацию, в которой она собиралась излиться не самыми приятными фактами. – Всем абсолютно плевать до того момента, пока не случится что-нибудь выходящее за рамки обыденности этих самых людей. Я всегда буду рядом с тобой, даже если перееду в соседнее графство. Я всегда буду поддерживать тебя, что бы ты ни натворил. Я всегда буду любить тебя – как друга, как брата и как мужчину.
Доминик соскочил на ноги и, не выдержав наплыва чувств, полез обниматься, получая в ответ не менее тесные объятья.
– Спасибо, дорогая. Я очень ценю это.
***
Доминик мог с трудом назвать себя человеком увлекающимся вождением за нос близких ему людей. Но подобные проделки были хоть и безобидными, но отчего-то всё равно заставляли чувствовать себя грязным предателем. Все его действия чаще всего были понятны и прозрачны не только ему самому, но и тем, перед кем он не хотел иметь секретов.
– Молодец, что позвонил, – сказали почти на ухо, вовремя уворачиваясь от настойчивого толчка, который Доминик всенепременно бы осуществил, опасаясь за собственную неприкосновенность. – Я ждал тебя на следующей неделе.
– Ты не должен ждать, – усмехнувшись, он прикурил от любезно предложенного огня. – Мы договаривались.
– Помню, помню, – мужчина поднял руки в безоружном жесте, – но это не мешает мне отчитывать дни до того момента, когда ты соизволишь набрать мой номер и позвать меня выпить.
Он тоже прикурил и с видимым наслаждением выпустил сизую струю дыма через нос.
– Как поживает твой мальчик?
– Я же просил…
– Так его не называть, – хрипло рассмеявшись, Том отхлебнул из своего высокого бокала. – Нас никто не слышит, мы сидим в самом тёмном и дальнем углу бара, и, я уверен, в такой час ни один идиот не додумается сесть рядом с нами, когда столько мест подальше пустует.
– Убедил, – Ховард тоже отпил пива и развалился в своём стуле.
– Я заслужил поощрение за свою предприимчивость?
– Нет, не заслужил, – Доминик звонко коснулся своим бокалом бокала Тома и кивнул ему.
С момента их последней встречи прошло всего несколько дней. За эти дни Доминик успел расслабиться настолько, что вновь решил себе не отказывать в возможности выпить и поболтать по душам. Так уж складывалось, что из всех его знакомых и приятелей, самые близкие питали к нему самого странного толка чувства. Хейли держала себя в руках, но не забывала пару раз в год напоминать о том, что его ориентация стала для неё самым большим сожалением этого века. Том же, с которым Доминик позволял себе встречаться раз-два в неделю, совсем перестал следить за словами и без спросу вываливал кучу подробностей из своей жизни. И, конечно же, не забывал, вопреки обещанию, пытаться склонить Ховарда на свою «тёмную» сторону.
– Близится конец июня, а ты так и не спросил меня, кем же я работаю, – нетерпеливо начал Том, явно больше не готовый терпеть.
– Что если мне всё равно?
– В любом случае я расскажу тебе. Наши последние три встречи, – Доминик мысленно напомнил себе: шестнадцатое июня, двадцатое, двадцать третье, а сегодня – двадцать восьмого, они встретились ещё более спонтанно, чем в предыдущие разы, – я всячески намекал тебе, но, так уж вышло, не добился должного интереса.
– Любая профессия может быть до безобразия скучна, всё зависит от человека, – Ховард пожал плечами и затушил сигарету о пепельницу серебристого цвета. – Например, я. Типичный пример среднестатистического мирного жителя, который полжизни потратил на то, чтобы научиться учить детей. Это чертовски, мать их, скучно.
– Да ты напился, друг мой, – Том уже привычно хрипло рассмеялся. – Ты больше не любишь детей?
– От них одни проблемы, большинство из которых не стоят и выеденного яйца. Они жалуются на плохие баллы родителям, а нам, в свою очередь, рассказывают слезливые истории о том, что их заставляют выполнять слишком много домашней работы. Все они – маленькие и хитрые лгуны.
– Даже Мэтт?
– Он особенно преуспел во вранье, – Доминик растянул губы в дурацкой улыбке. – Слышал бы ты, что он выдумывает, когда собирается ко мне домой; когда ленится делать уроки; когда он пытается урвать немного личного пространства, устав ото всех и каждого. Подростки умеют импровизировать, а мы – скучные взрослые – через одного лишены этого великого дара.
– Я вновь научился делать это, импровизация на моей работе – залог успешного решения поставленной задачи.
– Ты помощник юриста, не так ли? – сунув в рот очередную сигарету, Ховард глянул Тому прямо в глаза. Он догадался о роде его деятельности ещё тогда, когда тот сунул ему свою визитку. – Так быстро юристом ты бы стать не смог, а вот помощником, при условии обучения, – очень даже.
Том пожал плечами и согласно кивнул.
– Контора, где я работаю, согласилась платить за моё обучение. Я, вроде как, ещё достаточно молод, поэтому решил, что высшее образование мне не помешает, особенно бесплатное высшее образование.
– Не растрать перспективы понапрасну, Том.
– Исключи из своей речи менторский тон хотя бы на этот вечер, Дом.
– Как я могу?
Доминик облокотился на стол и, выпив содержимое бокала до дна, подозвал официанта, услужливо трущегося от них неподалёку. Подобные им странные парочки, должно быть, делали ему половину вырученных чаевых за день. Он попросил им добавки, расслабленно повёл плечами и с надеждой посмотрел на лежащую под носом пачку с сигаретами, которые ни в коем случае нельзя было курить в помещении.
– У меня есть для тебя пара интересных историй, – начал воодушевлённо Том, с трудом дождавшись момента, когда официант скроется за углом.
– Я весь внимание, – Ховард кивнул своему собеседнику, с удовольствием отмечая про себя, что подобное времяпрепровождение было ему приятно.
Таким он был когда-то, и именно с таким Домиником познакомился Джим, пользуясь всем доступным ему обаянием, чтобы в первый же вечер добиться должного внимания к собственной персоне. И, что не удивительно, Мэттью чутко реагировал на все перемены в жизни Ховарда, нахально пользуясь его хорошим расположением духа или свободными часами по вечерам.
***
На часах было одиннадцать вечера; солнце отказывалось пропадать за горизонтом, заливая только было укрывшийся в тени парк последними лучами летней благодати. С наслаждением закурив, Доминик прошёлся по усыпанной мелким мусором дорожке, сел на скамейку и потянулся. По всему телу разливалась блаженная истома, а количество выпитого настойчиво напоминало о необходимости посетить туалет. Домой возвращаться не хотелось, да и погода располагала к продолжению этой полуночной прогулки. Спустя несколько минут на телефон пришло сообщение, посылая короткую вибрацию, ощутимую даже в подобном состоянии.
«Мама сегодня не ночует дома», – гласила смс.
Доминик сощурился и снова перечитал текст. Следом, уже привычно, пришло ещё одно сообщение.