– Я хочу есть, – послышалось рядом, и Мэттью прижался боком к Доминику.
– Тогда нам сюда, – они завернули в ресторанный дворик торгового центра.
Пройдя вглубь предложенных кафе, они уселись за самый дальний столик, и к ним тут же подплыл официант, наряженный в смешную бордово-чёрную форму. Доминик сделал заказ, особенно не углубляясь в меню, и поспешил заказать излюбленное блюдо Беллами:
– А моему… – начал он, но его не слишком вежливо перебили.
– Вашему сыну я бы предложил вот это и это, – официант принялся демонстрировать яркие фотографии из меню, не замечая ничего вокруг, возбуждённо описывая деликатесы.
За неделю каникул Ховарда успели уже пару раз назвать «отцом», и Беллами тут же отворачивался, то ли стесняясь, то ли обижаясь, то ли расстраиваясь – он не позволял увидеть своего лица вплоть до того момента, пока инцидент себя не исчерпывал. Сам Доминик тоже пребывал в непонятных чувствах, кивая бездумно, соглашаясь с вопрошающим, и проходил быстрее мимо или вовсе делал вид, что ничего слышал.
– Его сын будет всё, что вы перечислили, – Мэттью нахмурился, а официант оживился ещё больше, растягивая улыбку почти до самых ушей. – И попить.
Мужчина испарился за долю секунды, оставив их наедине. Был полдень, и народу практически не было, посему создавалась иллюзия уединения, которая теперь угнетала свой внезапно накатившей тяжестью.
– Не обращай внимания на это, – попросил Доминик, скользя рукой по столу, останавливая её за пару сантиметров до ладони Мэттью, покоящейся рядом с его телефоном, который он перед этим выложил, чтобы не пропускать звонки от матери.
– Это ведь странно, да? – его голос дрогнул, и он снова отвернулся. – Все могут держаться за руки, обниматься и даже… – запнувшись, он прочистил горло, – и делать почти всё, что им захочется. А я всегда буду…
– Перестань, – Доминик всё же обхватил его пальцы на пару мгновений, сжимая ласково и успокаивающе. – Ты не должен думать об этом, Мэттью.
– Я думаю об этом, потому что мне хочется представить то, что мы могли бы сделать, если бы всё было немного иначе.
– Ничего не изменить, – Ховард убрал руку. Ему не хотелось этого делать, а ещё было невероятно неловко, потому что он не находил слов, которые могли бы успокоить Мэттью, поэтому оставалось только… – Пойдём, лучше закажем что-нибудь на дом.
Беллами соскочил на ноги, не скрывая своей радости, и они покинули поспешно кафе, надеясь, что их уход не будет замечен предприимчивым официантом, заканчивающим сервировку подноса с едой. Доминик так ничего и не купил в торговом центре, не считая небольшого сюрприза для Мэттью, который он успел приобрести, пока тот пропадал в уборной комнате; теперь презент покоился во внутреннем кармане пальто и ждал своего часа.
Всю дорогу Мэттью молчал, не надоедая своими разговорами, не пытаясь разговорить самого Доминика. Беллами просто следил за уплывающим вдаль видом за окном, отвернувшись, и никак не демонстрировал присутствия, думая о чём-то своём, и в эти мысли он не спешил никого посвящать. И, стоило им подъехать к дому, он ловко выскользнул из машины и поспешил скрыться на крыльце, терпеливо ожидая Доминика. Его молчаливость удивляла и настораживала, потому что можно было ждать чего угодно, и Ховард дождался, стоило ему закрыть за собой дверь.
Беллами прижался к нему прямо в прихожей, обнимая крепко и не желая отпускать, и Доминик обвил его худые, чуть подрагивающие плечи руками, поглаживая по лопаткам и чувствуя себя просто ужасно. Был ли он виноват в том, что с ними произошло в итоге? Имел ли Доминик ещё тогда шансы прервать их общение, что дало бы стопроцентную гарантию тому, что сейчас он бы не вслушивался в сбивчивое дыхание Беллами, надеясь, что это только минутный порыв, и что через несколько минут он как ни в чём не бывало пройдёт на кухню и примется вертеться на стуле. Но Мэттью не спешил отстраняться, только сильнее зарылся носом в пальто Доминика, вздыхая судорожно и всхлипывая, зажмуриваясь.
Даже зная, как будет непросто, Ховард всё равно бы не смог осознанно отказаться от того, что получил. Мэттью оставался ребёнком, которого могла расстроить любая мелочь, но также ему было достаточно столько же, чтобы радоваться жизни. У него была заботливая мать, которая делала ради него столь многое, друзья, с которыми он начинал ладить лучше, неплохие баллы в школе и перспектива поступить в колледж, если бы он только захотел. А ещё у него был Доминик – безусловно любящий и пытающийся понять его изо всех сил. Он знал, что будет не так легко, как хотелось бы, но это не останавливало, потому что самое страшное в его жизни было уже позади.
Ухватив Мэттью на руки, Доминик, не разуваясь и в верхней одежде, понёс его в гостиную, поражаясь тому, насколько тот лёгкий – Беллами весил едва ли больше ста двадцати фунтов. Его хотелось держать и не отпускать, прижимая к себе, успокаивая и обещая одними только жестами, что всё будет в порядке. И если разрешения сегодняшней проблемы не было, то они обязательно могли бы компенсировать всё это чем-нибудь другим, и поэтому Доминик не слишком твёрдо ступил на лестницу, ведущую на второй этаж. Он уложил Мэттью на постель, стаскивая с него пальто и ботинки, бросил всё это на стоящее рядом кресло и сделал то же самое, опускаясь рядом, прижимаясь сзади и обнимая того за живот. Дыхание Беллами выравнивалось медленно, но уже через пару минут он вздохнул судорожно и окончательно успокоился, разворачиваясь к Доминику лицом. Им не нужны были слова, чтобы разрешить этот маленький казус, но и молчать Ховард не хотел, боясь, что Беллами расстроится, не получив от него пару слов ободрения.
Протянув руку и погладив Мэттью по щеке, он облизал губы и попытался подобрать слова:
– Так будет всегда, – он не хотел тешить его призрачными надеждами, – если ты захочешь быть рядом со мной.
– Я хочу, – голос Беллами был хриплым, и он шмыгнул носом, утирая глаза рукавом свитера. – Но я растерян и не знаю, что мне сделать, чтобы стало хоть немного легче.
Ничего не говоря, Доминик приподнялся и навис над ним, смотря прямо в глаза, и Беллами покорно улёгся на спину, смотря в ответ не менее внимательно.
– Разве что…вы могли бы меня поцеловать, – он моргнул и Доминик потянулся к его щеке, утирая остатки слёз.
Не было ничего желанней в этот момент, чем руки Мэттью на шее или его ласковые губы, отвечающие уже более умело, но всё равно по-детски смазано. Каждый раз он проскальзывал пальцами Доминику за уши или на шею, гладил там невесомо, отвечая на поцелуи, но ни разу они не позволяли себе что-то более откровенное, и именно сейчас Ховард, не сдержавшись, коснулся языком его зубов, проталкивая его дальше, вызывая у Мэттью удивлённый вздох.
– Поцеловать так? – он отстранился, чтобы посмотреть ему в лицо.
– Сделайте это ещё раз.
Не было нужды повторять просьбу дважды, и уже через пару минут Мэттью пытался повторить за учителем, но Доминик перехватывал инициативу легко, расслабляя наконец руки и ложась сверху, ощущая ответную реакцию тела Беллами, заодно демонстрируя и то, как ему самому было хорошо от такой малости.
– Тебе нравится? – удержаться от чего-либо ещё было невероятно сложно, но Доминик пытался держать себя в руках, раззадоренный и возбуждённый донельзя.
– Мне нравится то, что нравится вам, – пробормотал Мэттью, – а вам определённо хорошо, учитывая то, что упирается мне в бедро…