Он пригляделся к одному из мужчин, сидящих рядом, и тот повернулся к нему, глядя удивлённо в ответ.
– Доминик! – воскликнул мужчина, вставая в полный рост и растягивая губы в довольной улыбе.
– Глен, – Ховард ответил ему удивлённым выдохом.
– Что ты делаешь здесь в такую рань?
– Взаимно, – рассмеялся Ховард. – Я жду кое-кого, чтобы сходить на киносеанс, он будет через час.
– Тогда у меня есть время задать тебе пару вопросов. Мы не виделись сто лет!
Это был Глен, Глен Роу, его однокурсник, с которым он поступил в один вуз целых восемнадцать лет назад – подумать только, столько времени прошло, а воспоминания были всё ещё свежи. Все годы обучения они были весьма близки: вместе ходили на вечеринки, катались по близлежащим городам по выходным, ходили даже на двойные свидания, но последнее обычно ничем хорошим не заканчивалось. Волна ностальгии захлестнула Доминика, и он невольно кивнул на соседний стул, совсем позабыв о том, для кого это место предназначалось.
– Как ты, старина? – Глен хоть и выглядел привычно доброжелательно, но всё же было видно, что почти пятнадцать лет не прошли для него бесследно.
– Я всё ещё здесь, – ответил Доминик, неопределённо обводя пространство рукой. – Столица меня не покорила, в отличие от многих других моих знакомых. Работаю, как и предполагалось, учителем в школе.
– Я тоже не впечатлён Лондоном, хоть мне и доводилось пару лет назад там даже жить, – Глен кивнул. – Я преподаю в колледже для мальчиков; каждый из моих учеников доставляет столько проблем, что иногда хочется бросить всё и заняться чем-нибудь менее социально активным.
Ховард понимающе кивнул, прекрасно представляя, о чём шла речь.
– Хоть у меня и не было мыслей сменить род деятельности – ведь я ничего больше не умею! – но эти маленькие демонята иногда вытрёпывают последние нервы, отчего хочется взять бессрочный отпуск, уехав куда подальше, либо перевестись в младшую школу.
Один из «маленьких демонят» явился из-за угла и резко остановился, завидев Доминика в компании незнакомого мужчины, добродушно глядящего и что-то продолжающего рассказывать, размахивая руками. Доминик перевёл не слишком сосредоточенный взгляд с одной витрины кафе на другую и заметил Беллами, стоящего возле стены, неловко прячущего руки в рукавах куртки. На его шее был тот самый шарф, обмотанный небрежно, и наверняка под ним болталась цепочка, плотно прилегая к коже. На минуту Доминик позабыл о Глене, продолжающем воодушевлённо описывать свои преподавательские будни в колледже, а также мечтающего о чём-то совсем нереальном – перебраться в солнечную в это время года Австралию, чтобы звонить домой и хвастать тем, что он ходит в лёгкой рубашке и шортах.
– Мне нужно идти, приятель, – прервал Ховард поток мыслей старого знакомого, а тот удивлённо глянул, кивая.
– Вот мой телефон, – Глен быстро набросал на салфетке кривоватые цифры и протянул Доминику, который уже стоял возле стола, готовый сорваться в любой момент с места. – Звони, если захочешь сходить выпить или что-то в этом роде. Я здесь до конца школьных каникул, если что.
– Хорошо, – Ховард кивнул и пожал ему руку, разворачиваясь.
Беллами за время всех этих манипуляций успел совсем скрыться из вида, и Доминик поспешил завернуть за угол, где ему пришлось пройти по длинному коридору, соединяющему площадь с разнообразными кафе и уборную комнату. Они столкнулись резко, и Ховард поражённо выдохнул, обхватывая плечи Мэттью и привлекая к себе, и тот опасливо вжался в Доминика, обнимая осторожно в ответ, словно боясь, что их заметят.
– Ещё не передумал идти в кино? – спросил Ховард, опираясь на стену, но не отпуская Беллами из рук.
– Я ждал этого фильма полгода, так что даже желание остаться в ваших объятьях на весь день не заставит меня пропустить этот сеанс.
– Тогда давай поспешим, у нас есть минут пятнадцать на то, чтобы купить билеты, – они двинулись с места и направились на третий этаж по запасной лестнице, обнаруженной неподалёку.
***
Уже в зале Мэттью обложился со всех сторон газировкой и попкорном, успев купить всё это за минуту до сеанса, и даже посмотреть пару дурацких трейлеров перед фильмом. Доминик довольно оглядел зал, не обнаружив сзади никого, и только на первом ряду обнаружилась толпа шумных подростков, которые были едва ли старше Мэттью. Устроившись удобнее, Ховард приготовился наслаждаться фильмом, но уже на пятой минуте к его руке пробрались ловкие и быстрые пальцы, сжимая осторожно и даже нерешительно; при этом тот умудрялся неотрывно следить за происходящим на экране.
– Всегда мечтал побывать в кино, чтобы зал был пустой, – прошептал Беллами. – Но с недавних пор в любой моей мечте вы принимаете непосредственное участие.
– Приятно знать, – так же тихо пробормотал Доминик, попросту не зная, что можно ответить на подобное откровение.
Пальцы Беллами снова ожили в руке Ховарда, на этот раз пробираясь к внутренней стороне бедра, замирая. Мэттью опасливо глянул на Доминика, и тот, подумав, кивнул, прикрывая глаза. Он и сам не знал, на что даёт одобрение, но всё это было детской шалостью по сравнению с рождественской ночью, воспоминания о которой захлестнули горячим потоком, отчего под ширинкой разлилось опасное тепло.
– О чём вы думаете? – спросил Мэттью, склонившись к уху учителя.
– О том, сколько я смогу себе позволить в ближайшем будущем, – уклончиво произнёс Ховард, так и не открыв глаза.
Отчего-то просмотр фильма в компании Беллами ассоциировался у Доминика исключительно с чем-то не совсем приличным, и сложно было с уверенностью утверждать о том, кто именно был в этом виноват.
– И сколько же, мистер Ховард? – подобное обращение было для Мэттью скорее поводом позаигрывать с Домиником одной только интонацией, и тот чутко отзывался на это, предсказуемо мыча от удовольствия.
Но на этот раз у него был и другой повод сделать подобное – под веками ярко вспыхивали образы, один неприличней и прекрасней другого, и от этого происходящее на большом экране перестало волновать его целиком и полностью, когда пальцы Мэттью опустились на его ремень, замирая.
– В мыслях – весьма много, – ответил он, боясь собственных фантазий.
Он не был подростком, исследующим собственную сексуальность, твёрдо зная о предпочтениях в подобном направлении. В постели Доминик был страстным и жаждущим захватить партнёра в безраздельное пользование – овладеть целиком и полностью, подчинить, но при этом оставаться нежным и желающим доставить исключительное удовольствие.
– Расскажите мне, хоть раз, – попросил Мэттью.
– Здесь? – Доминик позволил себе усмехнуться, накрывая руку Беллами своей.
Подростки в начале зала громко рассмеялись, и в этот момент Доминик прижался губами к уху Мэттью, жарко выдыхая:
– Я хотел бы поцеловать тебя. Везде.
Тот вздрогнул и сжал пальцы на ремне Ховарда.
– Раздеть перед этим, разглядеть твоё красивое и юное тело в деталях, а после… Достаточно ли ты смел, чтоб узнать об этом?
В ответ лишь судорожно кивнули.
– Целовать твои сладкие губы, кусать за тонкую шею, гладить языком соски, и когда ты будешь достаточно готов для подобного: ласкать тебя там, где даже сейчас горячо и упруго, и ты даже представить себе не можешь, как сильно я хочу попробовать тебя на вкус, Мэттью.