Вздохнув, Доминик прошёл в гостиную, но Мэттью там не обнаружив, справедливо решив, что тот был либо в туалете, либо в зимнем саду – ему нравилось поливать орхидеи, которые, кажется, цвели круглый год, не уставая радовать своими цветами пастельных тонов. Посидев немного, он всё же потянулся к бутылке и ловко её открыл, делая первый глоток, прикрывая глаза, и в этот момент послышались тихие шаги, а после ловкие пальцы выхватили пиво из рук, и Ховард удивлённо глянул на нахального подростка.
– Я хочу попробовать, – заявил тот.
– Тебе нельзя, – твёрдо произнёс Доминик.
– Думаете, это самое ужасное из того, что я мог бы сделать? Или мы могли бы.
– Думаю, что из всех зол нужно выбирать меньшее, поэтому…
Доминик ловко выхватил из пальцев Мэттью бутылку, поставил её на пол и накрыл его губы горячим поцелуем, и тот подался навстречу, тут же закрывая глаза и обхватывая плечи учителя руками, требовательно притягивая к себе ещё ближе. Он отстранился и глянул Ховарду в лицо, облизываясь демонстративно, опуская взгляд ниже, и от этого где-то в районе живота сладко потянуло.
– Я всё равно хочу попробовать, – Беллами коснулся раскрытой ладонью груди Доминика.
– Если твоя мама почувствует запах, то вряд ли вообще позволит тебе выйти из дома в течение недели.
– Не почувствует, – уверенно произнёс Мэттью, делая первый пробный глоток, и не оставалось ничего, кроме как наблюдать за ним. Тот облизнул губы и повёл рукой с груди Ховарда выше, останавливаясь на ключицах. – Мне уже доводилось пить кое-что, не думайте, что вы какой-то монстр, который меня развращает во всех направлениях, – он хохотнул, сдвигая руку ещё выше, останавливая кончиками пальцев на пульсе Доминика.
А тот чуть ли не перестал дышать – и от слов, и от этого прикосновения. Мэттью умел быть дерзким, понимающим и в то же время ужасно нетактичным, высказывая подобное вслух, не заботясь о том, что совесть Ховарда и без того надрывно страдала по вечерам.
– Тогда пей, – произнёс Доминик, обхватывая ладонь подростка пальцами, – хоть всё, вперёд.
Беллами, сбитый с толку, моргнул пару раз, а после вновь обхватил тонкое горлышко бутылка губами, делая несколько ощутимых глотков.
– Что ты выбираешь? – начал Ховард, прижимаясь ближе, – горьковатое вредное пиво или же… поцелуи? – неимоверно хотелось проучить Мэттью, но его разгорячённость было видно невооружённым глазом, поэтому язык не повернулся бы сказать что-либо дерзкое. – Учитывая то, что в течение недели нам придётся вести себя так, словно мы почти не знакомы.
Глаза Беллами округлились, и ответ на вопрос читался прямо так, и не было нужды произносить что-либо, потому что бутылка сама по себе выпала из его безвольных пальцев, падая на ковёр и проливаясь тёмной жидкостью на мягкую поверхность. Вряд ли это было важным, особенно когда пальцы Мэттью скользнули Доминику за уши, касаясь ласково подушечками чувствительной кожи, массируя её и перебирая светлые волосы. Мурашки поползли по спине, а из груди вырвался первый довольный стон, и приободрённый Беллами принялся целовать его настойчивей. Он был неопытен до очарования в этом вопросе, но уже делал успехи – ласкал своим ртом губы учителя настойчиво, проскальзывая изредка языком, и стонал при этом тихо и сдержанно, словно его могли услышать.
– Вы лучше любой вредной привычки, – выдохнул Мэттью, устраиваясь на спине, и Доминик невольно навис над ним, позаботившись о том, чтобы им обоим было удобно лежать на диване. – С вами час пролетает быстрее минуты, – он облизал губы, запрокидывая голову, и Ховард приник к его шее губами, вдыхая едва уловимый аромат. – С вами всё всегда лучше, сэр, – он выдохнул прерывисто и сжал пальцы на спине Доминика.
– Я люблю тебя, – прошептал Ховард ему в самые губы, а тот кивнул и закрыл глаза.
– Я никогда не чувствовал ничего подобного, – признался Мэттью. – Иногда я не понимаю того, что происходит у меня в голове, чего требует моё тело, а особенно – чего я хочу от вас, потому что я боюсь казаться глупым. Я слишком мало знаю, по сравнению с вами.
– Мэттью, – Доминик старался звучать ласково и осторожно, – не думай об этом, потому что ты такой, какой есть. Особенный для меня, смелый, умный и сообразительный для своих лет, иногда даже слишком, – он тихо и беззлобно рассмеялся, целуя Беллами в щёку, а тот открыл наконец глаза и посмотрел с нескрываемым обожанием.
Доминик чуть сменил положение, чтобы не давить всем своим весом на юношу, и устроился рядом, прижимая к себе Мэттью.
– Никогда не сомневайся в себе, потому что ты невероятный.
– Кажется, это моя фраза, сэр, – рассмеялся тихо Беллами, прижимаясь спиной к груди Ховарда. – Вы лучше, чем думаете. Помните?
– Ещё бы, – улыбнувшись, Доминик уткнулся носом в сладко пахнущие волосы Мэттью, вдыхая их запах и наслаждаясь этим почти так же сильно, как и его близостью. – Если бы не твоя смелость, вряд ли бы что-то подобное случилось.
Через несколько минут обнаружив, что подросток уснул, Ховард устроился удобнее, позволяя себе тоже расслабиться, ибо тепло, которое они делили между собой, лёжа рядом, убаюкивало и вселяло какой-то особенный покой, обещающий беспечный сон, стоило бы только закрыть глаза. И Доминик поддался желанию, проваливаясь в дрёму, прижимая к себе Мэттью.
========== Глава 12 ==========
Вечером Мэттью позвонил и заговорщическим тоном сообщил, что его вещи собраны, а Пол неустанно вздыхает из-за того, что ему так и не дали возможности распланировать их прогулку по Парижу. Доминик шутливо предложил купить путеводитель на вокзале перед посадкой на поезд, и Мэттью пообещал всё дословно передать, особенно с дополнением «кажется, сейчас младший из вас это Пол, а не ты».
– Он никогда не был за пределами Англии, вот и переживает, – рассмеялся Мэттью, – как и я. Однажды мы с мамой должны были поехать в Шотландию – город я не помню, – но приехал папа и всё само по себе отменилось. Я до сих пор жалею об этом.
– Когда это было? – спросил Доминик, заходя в спальню; ему ещё предстояло собрать чемодан, и сладкое предвкушение охватило всё тело.
– Пару лет назад, когда я только собирался переводиться в предыдущую школу.
Кивнув трубке, Ховард достал из-под кровати чемодан, небрежно смахивая с него скопившуюся пыль. Мэттью говорил о той школе, где в отношении него впервые проявили внимание сексуального характера, и ему было… всего тринадцать или четырнадцать лет. Неслыханность ситуации возмутила лишь на мгновение, пока в голове не всплыло вежливое напоминание о том, что подобный возраст не слишком отличался от нынешнего. Совесть Доминика медленно, но верно засыпала беспробудным сном, когда обстоятельства обещали нечто такое, что подобная спячка всех моральных принципов должна была прийтись как нельзя кстати.
– Я постараюсь показать тебе как можно больше, – пообещал Доминик, мечтательно прикрывая глаза. – Впечатлений тебе хватит надолго.
– Их уже очень много, хоть мы пока даже и не выехали из города. Мы с ма и Полом жили в разных городах, но в нынешнем мне нравится куда больше, – он мечтательно вздохнул. – Здесь я встретил вас.
Крепче обхватив трубку, Ховард сел на постели. В груди сладко тянуло от одного только голоса Мэттью, а подобные слова тем более перехватывали дыхание, и желание обнять его и никуда не выпускать очень долго обострялось особенно сильно. Обсуждать подобные вещи по телефону было опасным в перспективе занятием, поэтому Доминик пару раз старательно вздохнул и выдохнул, прежде чем закончить их разговор парой незначительных фраз, заодно напомнив время сбора. Ему ещё предстояло заказать такси до вокзала, распланировать поездку до мелочей, и это было идеальным времяпрепровождением, чтобы отвлечь себя от ненужных мыслей, которые возникали в последнее время в голове так часто, что отбиваться от них удавалось с трудом.