– Во второй комнате шампанское на столе, – отметил Пол, проскальзывая из-за двери, чтобы сесть в небольшое кресло, стоящее в углу. – И потрясающий вид из окна.
– Кажется, я промахнулся с выбором комнаты для нас, – фыркнул Мэттью, усаживаясь рядом с Домиником и начиная что-то искать в своём рюкзаке.
– Они одинаковые, – отметил Ховард, даже не надеясь переубедить подростка, – и ты можешь занять ту комнату, если хочешь. Мы могли бы и вовсе попросить поменять этот номер на другой, с тремя комнатами и более достойным видом…
Доминик загорелся идеей угодить Мэттью полностью, но его пыл охладило осторожное касание к плечу, и кому оно принадлежало, можно даже не уточнять. Пол, молча слушающий из угла комнаты, подал наконец голос, смешно округлив глаза:
– Того, что вы сделали и так много, я до сих пор не верю, что попал сюда.
– Это пустяки, – Доминик неловко прочистил горло и скосил взгляд на руку, которая всё ещё покоилась на его плече. – Свою первую поездку во Францию я никогда не забуду.
– Думаю, это не потому, что вы излишне беспокоились о таких формальностях, как вид из окна, мистер Ховард, – сказал Пол.
– Называй меня Доминик, пожалуйста, – отмахнулся он, тут же чувствуя величайшее разочарование, когда ладонь Мэттью соскользнула с его плеча.
– Хорошо, это не будет проблемой.
В комнате повисла неловкая тишина, которую наполняли звуки шагов Мэттью, соскользнувшего с постели и вышагивающего по мягкому ковру; кажется, он не находил себе покоя, и щекочущее чувство предвкушения наполняло лёгкие, с каждым вздохом приближая вечер, обещающий столь много.
***
Такси увезло Пола к подножию Монмартра ближе к семи вечера, после того, как они, уставшие и довольные, осели в ресторанчике отеля на первом этаже. Мэттью заказал множество разных блюд, клятвенно обещая если не съесть всё, то хотя бы попробовать, и с сосредоточенным видом разделывал ни в чём не повинную мидию, которой не посчастливилось попасть в тарелку неумелому подростку. Его неспособность справляться с дополнительными столовыми приборами его самого нисколько не смущала, а Доминик, не способный оторвать взгляда от его пальцев, и вовсе ничего не замечал, опершись головой на руку, некультурно закинув локти на стол. В его взгляде посторонний мог прочесть что угодно – от отцовской любви, помешанной с умилением, до с трудом скрываемого желания, которое Ховард не собирался хоть как-то прятать, попросту расслабившись от выпитого вина. Он позволил Мэттью сделать пару глотков, прекрасно помня, что в номере их ждёт шампанское, которое тот не любит, и сам за полчаса прикончил целую бутылку благородного труда виноделов откуда-то с юга Франции.
– Это розовое вино, – сообщил Доминик, заметив интерес Беллами. – Говорят, что оно прибавляет сил после долгой прогулки, а они мне ещё сегодня понадобятся.
Беллами залился краской, принимаясь заправлять пряди волос за уши и всячески игнорируя нахальный взгляд учителя. У них было время побыть вдвоём, потому как, несмотря на обилие народа вокруг, они могли позволить себе быть кем угодно, и никто не сказал бы ни слова, даже если что-то приметил для себя.
– Я чувствую себя необыкновенно, – он сделал очередной глоток, облизывая губы, чтобы острее ощутить послевкусие напитка. – Подобное бывало со мной лет пять назад, или даже больше, и мне уже начало казаться, что прежней эйфории чувств мне никогда не ощутить.
– Хотел бы я понять, о чём вы говорите, – тихо проговорил Мэттью, вилкой водя по тарелке, по-прежнему наполненной множеством еды.
– Ты поймёшь. Иногда слова не требуются, чтобы выразить то, что таится в душе.
Подняв взгляд, Беллами кивнул серьёзно, без намёка на веселье или легкомыслие, и после продолжительной паузы улыбнулся ласково Доминику, быстрым жестом накрывая его ладонь. Это касание длилось всего несколько секунд, но и этого короткого времени хватило, чтобы всё окончательно решить для себя.
***
– У вас такие сильные руки, – слова Мэттью прошелестели рядом с ухом, и Доминик прижал его к себе тесней.
– Это ты слишком лёгкий, – их лица замерли в миллиметре друг от друга. – И худой.
– Это плохо? – Беллами растянул свои маленькие аккуратные губы в улыбке и прикрыл глаза, глядя на Доминика из-под век, чуть отклонив голову назад.
– Нет, напротив. Это придаёт тебе ещё большую привлекательность.
– Я привлекательный? – Мэттью хитро сощурился.
– Невероятно привлекательный, – Доминик ответил, не задумываясь, целуя Беллами прямо в коридоре, прижимая к стене и чувствуя, как тот обвивает его талию ногами. – Я могу держать тебя вот так, – он опустил ладони ему на ягодицы и сжал пальцы, ощущая ответную дрожь.
– Держите, – эхом отозвался тот, чуть подаваясь вперёд, и Ховард вжал его в стену сильней, углубляя прерванный поцелуй. – Мне так нравится.
Мэттью успевал ещё и шептать что-то во время перерывов, которые делал Доминик, чтобы дать тому глотнуть воздуха. Его маленькие и аккуратные ладони покоились на плечах Ховарда, то сжимая пальцами, чтобы притянуть к себе ближе, то отталкивая, давая самому себе возможность выдохнуть то сладкое напряжение, нагнетаемое во время поцелуев.
– И мне нравится.
Доминик до сих пор не верил, что может делать это. Касаться Мэттью, гладить его спину пальцами, целовать губы и смотреть в глаза, не боясь, что в собственном взгляде скользнёт что-то животное, несоответствующее ситуации, когда учитель должен быть учтивым и отстранённо-вежливым, не позволяя себе и мысли о том, чтобы сделать что-то подобное. И не будучи под постоянным надзором «большого брата», за которым самим зачастую нужно было следить, чтобы тот не вляпался в какую-нибудь историю.
– Пойдём в комнату.
Послушно следуя просьбе учителя, Мэттью скользнул за дверь его спальни и двинулся прямиком к постели, усаживаясь на неё. Доминик запер замок, пригладил немного нервно волосы на затылке, облизал губы и сделал шаг навстречу Беллами, а тот нахально задрал нос и поманил его к себе, и не осталось никаких шансов отказаться от этого приглашения. Ховард скинул обувь, сел рядом и потянулся к ступням Беллами, и тот позволил сделать то же самое и со своими кроссовками, которые глухо упали на светлый ковёр номера. Мэттью прильнул в ту же секунду, забираясь на колени и обвивая руками достаточно уверенно.
– Вы могли бы позволить себе сегодня чуть больше обычного, – прошептал Мэттью в губы Доминика, глядя на него блаженно полуприкрытыми глазами, откровенно наслаждаясь касаниями к определённым частям тела сильных рук, которые вернулись в одно из удачных положений на заднице подростка.
– Ты думаешь? – поддержал игру Ховард, чуть сжимая ладони и втягивая ноздрями аромат, которым всегда веяло от Беллами и к которому было так легко привыкнуть.
Доминик знал этот запах, прекрасно мог представить его себе, стоило бы только закрыть глаза, помнил на вкус кожу Мэттью, которую ему нравилось целовать и касаться подрагивающей груди обходительными поцелуями. Познав только раз, он запоминал это навсегда, мог воспроизвести в голове каждую деталь – едва уловимую, с присущим только Беллами ароматом и звуками, которые тот умел издавать в порыве то ли страсти, то ли величайшего смущения. Ховард спустился ниже и прикрыл глаза, силясь запомнить всё это на как можно более долгий период; этот момент был неповторимым, именно об этом Мэттью будет вспоминать всю сознательную жизнь, эти поцелуи представлять, подобные звуки воспроизводить в голове и чувствовать именно такие прикосновения к бёдрам. И, переместив руки с ягодиц Мэттью, Доминик опустил их на его талию, прижимая подростка к себе тесней, наслаждаясь зрелищем откровенно и не стесняясь.