– Ты не заставлял меня, – на губах невольно расцвела улыбка. – Твоего внутреннего света хватило бы на десяток хмурых учителей английского, у меня не было шансов противостоять этому.
– Но вы хотели.
– Это была защитная реакция организма – рефлекс, если угодно. За двенадцать месяцев я слишком привык отвергать любые попытки завести с собой хоть какое-то общение.
– То есть… – Мэттью запнулся. – У вас никого не было… в том самом плане?
– Конечно, нет, – Доминик едва сдержался, чтобы не рассмеяться. – Я не хотел видеть никого рядом с собой.
– А сейчас?
– Сейчас я хочу видеть рядом тебя, и только.
– Мне жаль, что наши отношения приносят вам столько головной боли… – Беллами чуть пошевелился, начиная двигать затёкшими, по всей видимости, ногами. – Вся эта скрытность.
– Думаешь, когда я был с Джимом, мы могли себе позволить держаться за руки на улице? – не самые приятные воспоминания скользнули в голову, отказываясь уходить так же быстро. – Отличаться от других – всегда непросто, и то, что я с тобой, не приносит мне никаких головных болей.
Ну, почти. Если не считать периодические панические атаки, которые Ховард испытывал при одной мысли о том, что их однажды могли застать врасплох. Но это было маловероятно, и всё, что они делали, чтобы оставить отношения в тайне, давало возможность почувствовать определённый душевный комфорт.
– Я рад это слышать, – Мэттью счастливо вздохнул полной грудью, прикрывая глаза.
***
В положенное время они спустились вниз, предварительно вежливо постучав в дверь к Полу, надеясь вытащить его с собой на прогулку. Но в ответ последовала только тишина, и стало ясно, что тот беспробудно спит, сморённый головной болью и ранним подъёмом. Мэттью вышел из лифта первым, но всё же притормозил, позволив Доминику идти вперёд. Нестерпимо хотелось, чтобы подросток ухватился за руку, не отпуская её до самого вечера, и тот, словно читая мысли, сделал это, хитро глянув в лицо Ховарда, тут же отворачиваясь, чтобы отыскать среди новоприбывших постояльцев излишне довольное лицо Сильвио.
Француз, едва завидев их, начал махать приветливо рукой и встал с ярко-жёлтого диванчика, всем своим видом выдающего старинный антиквариат. Отель был, несомненно, хорош; в этом Ховард не сомневался, повторно бронируя его через друга, на деле зная о том, что здесь всегда были рады англичанам. Мужчина подошёл к ним и вежливо улыбнулся, приглашая к выходу, семеня позади. За ту сумму, которую Ховард отдал ему одним только авансом, было неудивительно получать такое бережное к себе отношение. Но того требовали обстоятельства, потому что кто, как не коренной житель, с историческим образованием, мог помочь им узнать о каждом внезапно заинтересовавшем их по пути парижском закоулке. Доминик не располагал достаточными знаниями по этой теме, поэтому всецело доверился специалисту, позволяя усадить себя в такси и увезти к подножью холма, где вечером ранее был и Пол, наслаждаясь свободой и отличным шоу, о котором каждый слышал, но имели честь лицезреть лишь единицы.
Погода с утра успела настроиться на должный лад, и снег с дождём, валившие ещё час назад, лишь изредка роняли на землю холодные капли, стекая в небольшие лужицы.
– Монмартр, – начал воодушевлённо Сильвио, стоило им троим выйти из машины. – Это слово можно перевести, как «гора мучеников», и если взобраться на самую её вершину, то мы окажемся в высочайшей точке Парижа, а заодно сможем увидеть базилику Сакре-Кёр.
Можно было только предположить, сколько раз он рассказывал это туристам, желающим увидеть весь город за отведённое им время. По его словам, маршрут должен занять от двух до трёх часов, и в середине оного вполне возможно будет сделать перерыв, засев на полчаса в одном из многочисленных кафе. Мэттью сосредоточенно кивал, и Сильвио, быстро понявший, что мсье, который за всё это платил, не интересуют архитектурные изыски самого известного района в Париже, сосредоточился на подростке, воодушевлённо рассказывая о различных особенностях окрестностей. Француз вёл их по улице, показывая руками то в одну сторону, то в другую, и на следующем перекрёстке показалась та самая красная мельница, которой бредил Пол всю ночь, мешая спать своему младшему брату. Мэттью удивлённо вскрикнул, завидев её, и рассмеялся, начиная размахивать фотоаппаратом, взятым на прогулку.
– Мы должны сделать хотя бы несколько фото, иначе мама не пустит меня домой, – сказал он, вставая в важную позу, пока Доминик примерялся, оценивая композицию будущего кадра. – Ещё нужно позвонить ей сегодня вечером.
Кивнув, Ховард сделал снимок, и его тут же потащили дальше по улице, не давая передышки. Завидев огромный круглый люк, Мэттью поинтересовался у Сильвио, что это, и почему по нему передвигаются исключительно особи женского пола, и тот ответил, довольно улыбаясь:
– Это всего лишь вентиляционная шахта метро, но всякая мадемуазель, смотревшая фильмы с прекрасной Мэрилин Монро, хочет почувствовать себя на её месте, – он шутливо приложил ладони к бёдрам, удерживая воображаемое платье, вздымающееся от потока воздуха, на месте.
Беллами удовлетворённо кивнул, фотографируя жизнерадостно смеющихся девушек, позирующих на камеру, и двинулся дальше. Они оказались на площади Бланш – самой сердцевине бульвара Клиши, и можно было без ошибки определить, что это – тот самый район красных фонарей. Ховард не вдавался в подробности, а Мэттью попросту не знал особенностей подобных мест, поэтому удивлённо озирался по сторонам, то и дело отворачиваясь и краснея, когда на горизонте появлялись яркие вывески с весьма неприличными названиями и такие же откровенные витрины. Подъём вверх по улице ознаменовался лёгким дождём, и уличные торговцы, активно двигаясь, начали прикрывать свой товар, всё же не спеша прятаться под навесы магазинов рядом. На каждом из них красовались новогодние украшения, а также запоздалое поздравление с Рождеством, которое минуло шесть дней назад. Добравшись быстрым шагом до одной из мельниц, которыми французы так любили гордиться, как одной из достопримечательностей, они решили не мокнуть зря и заскочили в первое попавшееся кафе; Сильвио поспешил откланяться на «буквально десять минут, пока благородные мсье будут трапезничать». Доминик кивнул, раскрывая меню, и, дождавшись, когда француз исчезнет, так же быстро его убрал, вглядываясь внимательно в лицо Мэттью.
– Тебе всё нравится?
– Мне кажется, по моим безумно горящим глазам это видно, – тот смущённо улыбнулся, утыкаясь в своё меню. – А вам?
– Мне нравится видеть твою улыбку, этого вполне достаточно.
– Я даже и не надеялся попасть куда-нибудь до того, как окончу институт. Спасибо.
– Ну, мы только начали, так что сможешь поблагодарить меня, когда мы вернёмся домой.
– Всенепременно, сэр, – лукаво улыбнувшись, Мэттью сосредоточился на меню, листая страницы.
***
Потратив ещё три часа на неспешную прогулку, пока погода располагала неплохими для этого условиями, Доминик и Мэттью вернулись в отель, чтобы привести себя в порядок. Ховард, поразмыслив немного, отпустил услужливого Сильвио домой, потому как надвигающийся праздник был совсем близко, и традиции требовали провести его канун так, как хотелось каждому. Они были полны решимости выйти на улицу ближе к полуночи, чтобы встретить новый во всех смыслах год вместе с ликующей толпой, распив крошечную бутылку восхитительного игристого Просекко. Это было кощунством по отношению к стране их пребывания, но Ховарду было плевать на условности, как и всегда, да и мысли о том, как они проведут последующую ночь, не давали покоя. Оставалось только вежливо предполагать, стараясь удерживать мысли в достаточно приличном русле, но предыдущая ночь раззадорила и лишила последних надежд быть последовательным и честным перед самим собой и Мэттью.