– Вряд ли она будет доброй, если…
– Перестань, Хейли.
Неловкое молчание разбавилось шумом выплёвываемого из нутра проигрывателя диска, и Доминик встал, чтобы убрать его куда следует. После он начал неторопливо уносить тарелки на кухню, а закончив, прикурил сигарету прямо там, несмотря на то, что раньше ни себе, ни кому бы то ни было ещё, не позволял делать это дома. Через несколько минут рядом присели, прижавшись к плечу, и продолжили молчать, вдыхая никотиновый дым в лёгкие, но совсем об этом не переживая.
– Он хотел познакомиться с тобой, – сказал Доминик, туша сигарету.
– Каких ужасов ты нарассказывал обо мне, что он захотел увидеть меня воочию? – попыталась пошутить Хейли, но вовремя замолкла, заметив выражение лица Ховарда.
– Билеты, помнишь? Концерт через неделю, и у меня есть ровно семь дней, чтобы разобраться в том, как быть дальше.
– У тебя есть только сегодняшний вечер, глупый. Завтра ты столкнёшься с ним лицом к лицу, и я уверена, что со времени разговора с его братом, ты даже не соизволил объясниться с Мэттью.
– Это было одним из условий – молчание по всем параметрам, – он покосился на полупустую пачку сигарет, коря себя за то, что в последние два дня выкурил столько, сколько не позволял себе за неделю.
– В любом случае, ты не должен прятать голову в песок. Только представь, что чувствует он сейчас.
Доминик не представлял. Замкнувшись в собственных проблемах, он даже и не думал о том, как сильно мог переживать Мэттью из-за его молчания. Со вчерашних пяти часов они не обмолвились ни единым словом, а точнее – сам Ховард не соизволил ответить хотя бы на одно сообщение подростка, попросту боясь их читать.
– Простого «всё в порядке» было бы более чем достаточно, – прошептала осторожно Хейли, касаясь подбородком его плеча.
– Он бы не поверил столь шаблонной фразе.
– Тогда возьми, чёрт возьми, свой телефон и напиши, что звёзды светят по-прежнему ярко, но ярче только его улыбка, в чём проблема?
Поморщившись, Ховард рассмеялся против воли. Внутренняя сила подруги вызывала восхищение и зависть, и её примеру хотелось следовать отчаянно сильно. Он проклинал свою слабость, но при Хейли не решился бы читать сообщения от Мэттью, поэтому разумно решил сделать это тогда, когда она уйдёт.
– Я согласна.
– Что? – Доминик вскинул голову, с непониманием глядя на неё.
– Познакомиться с ним, почему бы и нет? Надеюсь, он выдержит мою компанию, и не сбежит уже через пятнадцать минут.
Удивлённо глянув на подругу, Ховард затушил сигарету и отложил пачку подальше, во избежание. Пора было взять себя в руки, настроившись на первый учебный день в школе, после столь продолжительных каникул. Он успел сделать многое за это время, и большинство событий принесли ему радости столько, что хватило бы на пару лет вперёд, учитывая его размеренный и даже скучный образ жизни.
– Если всё будет хорошо, то… мы заедем к тебе после концерта, идёт?
Хейли кивнула, и Доминик попытался представить, что именно творилось у неё в голове. Возможно, она уже мысленно составила список блюд, которыми захочет порадовать их на позднем ужине, а может быть и целый ряд вопросов, которые будут заданы впоследствии за тем же приёмом пищи. Мэттью будет смущаться и отводить глаза, а Ховард стойко защищать их общие интересы, пытаясь отбить право на хоть какую-нибудь частную жизнь. Скрыть от подруги хоть что-либо было практически невозможно, и это лишний раз подтвердилось, когда они, перебравшись в зимний сад, по-прежнему заливаемый негромкой мелодией с диска, одолженного у Мэттью, спросила:
– Ты и правда с ним спал?
– Ещё в прошлом году, когда он впервые остался в этом доме, и мы уснули рядом, – попытался отшутиться Доминик, но в глазах Хейли продолжал стоять вполне конкретный вопрос.
– Ты знаешь, о чём я.
– Ничего такого, я просто немного… – он вздохнул, – позволил себе, потому что мы оба этого хотели.
– Я думала, ты знаешь, что нынешние подростки хотят всего запретного, не отдавая себе отчёт в том, насколько серьёзные это может иметь последствия.
– Именно поэтому я пытаюсь сдерживать его порывы. Если бы не мои рассудительность и предосторожность, случилось бы непоправимое, – он замолчал, и, подумав, добавил: – хотя оно и так уже случилось.
– Не кори себя за то, чего нельзя изменить, – Хейли коснулась пальцами плеча Доминика, ласково всматриваясь в его лицо; она всеми силами хотела его успокоить. – Глупо озвучивать очевидное, но от того, что ты будешь думать о случившемся ежесекундно, ничего не изменится, разве что поубавит душевных сил, коих у тебя сейчас не очень много. Обещай, что ляжешь спать сразу же, как я уйду.
– Честно признаться, я уже смертельно устал. Это был день не из лучших… Спасибо, что зашла, ты просто моё спасение.
Они обменялись улыбками и обнялись, и Доминик наконец почувствовал себя в безопасности, хотя бы в собственном доме – здесь ему ничего не могло угрожать. Разве что несколько тарелок на кухне, которые нужно было во что бы то ни стало помыть самостоятельно, не прибегая к помощи посудомоечной машины – этот процесс здорово успокаивал.
– Я зайду к тебе завтра или послезавтра, и только попробуй выпить хоть каплю алкоголя, – она шутливо погрозила ему пальцем и начала собираться домой.
– Даже и мысли не было, – Доминик остановился рядом с ней в прихожей, наблюдая за тем, как Хейли аккуратно наматывала шарф на шею, боясь повредить причёску, которая за вечер ничуть не испортилась. – Мне стало намного лучше, спасибо, дорогая.
– Оууу, ты бываешь таким милым, Дом, – она улыбнулась и снова обняла его. – Жаль, что для этого требуется сначала тебя накормить, а после провести сеанс психоанализа.
– Так будет не всегда, я обещаю, – они разорвали объятье, и Хейли потянулась к своему зонтику, оставленному в углу.
– Я хочу, чтобы ты был счастлив, – просто ответила она, открывая дверь и делая шаг на улицу.
– Если отбросить в сторону все переживания, то я счастлив, – Доминик был уверен в том, что говорил.
– До встречи.
***
Заведённый заранее будильник прозвонил ровно в восемь утра, давая всего полчаса времени на сборы и попытки прийти в себя. Обычно Доминик вставал раньше, но понимание, что после столь длительных каникул встать в семь часов вряд ли удастся, пришло к нему, когда он набирал на часах заветные цифры. Телефон он так и не включил, стыдливо косясь на него, пока возил по тарелке яичницу, которая казалась безвкусной. Невыносимо хотелось увидеть Мэттью, обнять его и извиниться за всё, пообещав, что подобное поведение со стороны Ховарда больше не повторится. Он вышел из-за стола, бегло привёл себя в порядок и пошёл одеваться, не заморачиваясь тем, что именно окажется надето на нём в этот день. Главным были предстоящие события, и уроки, к которым Ховард толком не успел подготовиться, перед сном почитав пару конспектов, поэтому в планах было импровизировать, потому что это обычно спасало в любой ситуации.
Доминик сел за руль со смешанными чувствами, сжимая его пальцами, ощущая, будто бы не ездил на машине не каких-то дней десять, а целую вечность. Практически пустынная дорога привела его к школе, и на подъезде к главному корпусу, коих было всего два, он начал активно всматриваться в лица учеников, медлительно перетекающих с дорожки на вялый серо-жёлтый газон, едва засыпанный тонким слоем снега, выпавшего за ночь. Даже обещанная солнечная погода не располагала к хорошему настроению, надсадно гудя в затылке и напоминая о перепадах настроения. Так и не отыскав среди множества одетых в одинаковую форму молодых людей Мэттью, Ховард направился в здание, незамедлительно поднимаясь на четвёртый этаж. До начала первого урока было ещё минут десять, поэтому никто не спешил за ним следом, громко переговариваясь, нигде не хлопали дверьми и некому было донимать его вопросами. Разве что…