– Против тебя это не сработало, не так ли? – теперь была очередь Доминика шептать, пытаясь совладать с собственным голосом.
– У вас не было шансов отмахнуться от меня, как от чего-то незначительного.
– Я и не собирался.
Это было самыми честными словами, произнесёнными за весь сегодняшний день. Ховард, уже тогда понимая, к чему всё может привести, даже и не думал прекращать их общение. Подобное хождение по лезвию ножа не входило в его планы на будущий год, но вполне себе предрешило их, когда события начали стремительно набирать обороты.
– Вернёмся к физике? – предложил после паузы Доминик, открывая учебник на нужной странице, а Мэттью с готовностью ухватился за ручку, подкладывая под черновик какую-то увесистую книгу и устраивая её у себя на коленях.
***
Звонок раздался ближе к вечеру, когда Ховард уже собирался уходить домой, предварительно отужинав с семейством Беллами за одним столом. Мэрилин не уставала сыпать благодарностями, а Доминик скромно отводил глаза, повторяя раз за разом, что подобные занятия ему в радость, а улучшающийся балл Мэттью – лучшая награда за его труд. В этом он не лгал, искренне переживая об оценках подростка, которые то и дело скакали с положительной отметки до отрицательной. Во власти Ховарда было натаскать его по двум предметам, а в остальных помочь совсем поверхностно, изо всех сил стараясь не упускать важных деталей из виду. Пару раз он предложил Мэттью посещать дополнительные занятия после уроков, которые директор активно организовывал, не заботясь о том, что учителя не особенно этому радовались, но тот отмахнулся, уверяя Доминика, что в этом нет необходимости. Ховард сдался, понимая, что переубеждать бесполезно.
Миссис Беллами убирала со стола, а Мэттью пропадал в уборной комнате, поэтому дверь пошёл открывать Доминик. Он ожидал увидеть кого угодно – от миссис Майлз и до Пола, и последнего видеть хотелось в данный момент меньше всего. Но на пороге стоял незнакомый мужчина, смотрящий на Доминика удивлённо и как-то недобро.
– А где… – начал он, смотря мимо Ховарда, и тот сделал шаг назад, поняв, с кем мужчина имел такое колоссальное сходство. – Мэттью!
Повисло странное молчание, и Доминик оглянулся через плечо, заметив подростка, замершего в метре от него. На его лице было что угодно, кроме радости.
– Сынок, я так давно не видел тебя, – мужчина шагнул в дом, проходя мимо Ховарда, и не оставалось ничего, кроме как закрыть дверь.
Во рту странным образом пересохло, а желание как можно скорее ощутить на губах горьковатый вкус сигарет захлестнуло с неожиданной силой. Это был отец Мэттью – его имени Доминик не знал, – и он посмел заявиться сюда явно без приглашения, доказательством чему было выражение лица младшего Беллами. В его глазах плескались удивление и непонимание, а ещё – недоверие. Он молчал, с каждой секундой всё упрямее сжимая губы, и мужчина, не дождавшись ответа, шагнул к нему, заключая в объятья.
– Я скучал, – произнёс он, отстраняясь. – Я звал тебя к себе домой на каникулах, но ответа так и не получил.
– Я был занят, – отчеканил Мэттью, хмуря брови. – Очень занят.
– Не сомневаюсь, малыш, – мистер Беллами потрепал его по волосам, лохматя их. – Кое-кто, по всей видимости, не захотел отпускать тебя ко мне.
Доминик почувствовал странное отвращение к незнакомому человеку, который посмел заявиться сюда, а теперь говорил подобные вещи, всячески намекая на тиранию имени Мэрилин. Та вышла с кухни и замерла с полотенцем в руках. В её голубых глазах застыло холодное удивление, и Ховард понимал её как никто другой, стоя в углу коридора, всячески пытаясь слиться со стеной. От короткого «малыш» стало куда более не по себе, потому что чётко и вполне логично ассоциировалось с «деткой», как Доминик любил называть Мэттью в особенно ответственный момент.
– У меня выдалось несколько выходных дней, и я подумал, что было бы неплохо провести их с тобой, как считаешь? – мистер Беллами отступил назад. Он держался вполне непринуждённо и даже весело.
Мэттью упрямо молчал.
– Ты мог бы и предупредить о своём визите, – произнесла Мэрилин. – Мы не ждали гостей.
– Неужели? – мистер Беллами улыбнулся и красноречиво посмотрел на Доминика, явно обвиняя того сразу во всех бедах этого мира. – Может, познакомите меня с тем, кто здесь явно не гость?
– Меня зовут Доминик, – Ховард не позволил себе молчать в данной ситуации. – Я учитель Мэттью.
– Вот оно что.
Было логичным продолжить собираться домой, чтобы оставить семью наедине, но что-то заставляло медлить. Странное опасение и общее неодобрение. Недоверие человеку, в котором Ховард не имел права усомниться – в его-то положении, – но он всё равно делал это, не в силах справиться с почти что первобытными инстинктами.
– Какую же вы преподаёте дисциплину, Доминик? – неожиданно спросил мистер Беллами, вешая куртку в прихожей и скидывая ботинки. Он явно чувствовал себя в своей тарелке, чего нельзя было сказать об остальных, напряжённо стоящих на своих местах.
– Литературу и английский язык, – ответил Ховард на столь же привычный вопрос.
– Какие благородные предметы, – в голосе явно отслеживалась едва скрываемая ирония.
Даже не желая того, Доминик почувствовал очередную волну презрения к этому человеку.
– Рад был с вами познакомиться, – бросил он и отвернулся, протягивая руку Мэттью. Тот пожал её осторожно и, улыбнувшись, едва заметно кивнул – и одним только жестом утихомирил все сомнения внутри. – До свидания.
– До встречи, Доминик, – Мэрилин мягко улыбнулась ему и взмахнула рукой, а Мэттью поспешил вместе с ним к двери, быстро обуваясь и натягивая куртку. Всё происходило в странной тишине, под наблюдением трёх пар глаз, и не один не смел произнести не слова.
Уже за дверью, стоило той только захлопнуться, Мэттью зажмурился и, сжав кулаки, с чувством выругался. Доминик удивлённо распахнул рот, всё ещё пребывая в смятении из-за недавнего знакомства. Они отошли от дома и замерли на тротуаре – недалеко от проезжей части, заглушающей любой шум жадным грохотанием пролетающих мимо машин.
– Он всегда делает это, – поток слов не прекращался. – Заявляется без приглашения, портит мои планы, заставляет проводить время с собой за скучными походами по магазинам или просмотром идиотских каналов где-нибудь в кафе. Если мне столько лет, это не значит, что у меня не может быть своих дел или… желаний относительно того, с кем провести выходные!
Закончив, он топнул для пущего эффекта и замолк. Ховард наблюдал за ними будто бы со стороны: импульсивный и расстроенный подросток, желающий получить сию же секунду слова утешения, и задумчивый мужчина, не способный сказать нужных успокаивающих фраз, лишь только могущий смотреть на всё происходящее и надеяться, что ситуация разрешится сама по себе. Но Мэттью не спешил успокаиваться, и, кажется, вовсе не ждал от учителя чего-либо, попросту выпуская пар, выговаривая сто слов в минуту. Беллами закончил свою тираду звонким «ненавижу» и замолк, стыдливо пряча глаза. Кажется, подобного не ожидал даже он сам. Чуть помолчав, он произнёс уже спокойнее:
– Я старался не говорить об этом, ведь ненавидеть собственного отца – это плохо, да? – он с надеждой посмотрел на учителя, тут же отворачиваясь снова.
– Ты можешь изменить своё отношение к ситуации, но к человеку – очень вряд ли, – осторожно начал Ховард, одновременно вспоминая все пережитые взлёты и падения при общении с некоторыми людьми. – Иногда любовь к человеку заставляет забыть обо всех недостатках, коих у него может быть немало, а ненависть может ослепить так, что ничего не изменит твоего гнева и непонимания.