За размышлениями корзина будто бы по мановению волшебной палочки незаметно наполнилась продуктами, а необходимость сверяться со списком покупок отпала сама по себе по причине лени, внезапно одолевшей Ховарда. Он окинул груду еды довольным взглядом и направился к кассам, чтобы за всё это заплатить, потратив честно заработанные на ораторском искусстве деньги.
***
Уже на выходе из супермаркета, Доминика кто-то позвал. Без имени, бесцеремонно крикнув «эй!» и ухватив за плечо уверенными пальцами, принадлежащими явно мужчине. Голос показался знакомым, но не из разряда тех, что ему доводилось слышать каждый день – так, может быть, минутное общение где-нибудь в коридоре школы, с учителем музыки у младшей школы, или же соседом через десять домов вдоль по улице, с которым видеться доводилось пару раз в год, и то – кивая друг другу, заканчивая на этом так и не начавшуюся беседу…
– Я думал, ты меня не услышал, – мужчина оказался рядом, стоя неприлично близко.
– Том, – практически на автомате ответил Доминик, удивлённо вскидывая голову. Имя само по себе всплыло в голове, срываясь с губ.
– Ты запомнил моё имя, это так мило, – тот улыбался откровенно довольной улыбкой и щурился от солнечного света, изрядно надоедающего своими не по-зимнему яркими лучами.
– У меня хорошая память на имена, я же всё-таки учитель, – небрежно отмахнулся Ховард, пожав плечами.
– Тот самый учитель? Обучающий несносных детишек и следящий за тем, чтобы губку для доски никто не прихватил с собой?
– Да, что-то типа того, – Доминик улыбнулся в ответ.
– Наверное, у тебя железное терпение, – протянул со странной интонацией в голосе Том. – Не удивительно, что в прошлый раз ты меня отшил.
– Мне жаль, что это выглядело именно так, – на этот раз пришлось соврать. Жаль нисколько ни было, ведь уже в тот момент было ясно, из-за кого вечером захочется провести время не с книжкой в руках, а исследуя сайты о моральных отклонениях.
– Хочешь сказать, у меня есть ещё один шанс? – не преминул воспользоваться шансом нахальный мужчина, от прямолинейности которого почему-то не хотелось сбежать сию секунду.
– Нет, – твёрдо ответил Ховард.
– У тебя есть приятель? – спросил Том, не размениваясь на тактичные любезности.
– Что-то вроде… – Доминик запнулся. – Да, есть.
– Готов поспорить, он очень хорош, раз уж ты второй раз отшиваешь меня, – усмехнулись в ответ и растянули улыбку в нечто совершенно неприличное. – Наверное, он крупнее тебя в раза полтора, у него тёмные волосы и светлые глаза, – принялся перечислять он, – и он творит в постели нечто невообразимое с тобой.
Ховард, неожиданно смутившись подобного разговора, отвёл взгляд. Том явно пытался задеть его предполагаемую верность и всячески подначивал, намекая то на одно, то на другое. Их первое знакомство тоже не было наполнено светскими беседами, так почему же именно сейчас странное чувство стыда захлестнуло с головой?
– Как его зовут? – последовал очередной вопрос.
– Мэттью, Мэтт… – бездумно ответил Ховард, захлопывая рот и коря себя за глупость.
– И какой он в постели?
– Знаешь, это немного…
– Личное? – глаза Тома смеялись, и он явно получал удовольствие от этого неловкого разговора. – Мне нравится говорить о личном. Например, тот, кто притащил меня в это чёртово графство, уже месяц как обслуживает какого-то богатого мудака, сорящего деньгами налево и направо… А я нашёл работу, снял квартиру и чувствую себя в своей тарелке. Но только есть одна цель, которую я всё никак не могу достичь… – красноречивый взгляд сказал гораздо больше так и не сказанных слов.
***
Доминик знал, от чего отказывается. Том предлагал вполне очевидное – простыми словами, откровенными жестами и игривыми касаниями к руке. Секс на одну ночь, а после – полную свободу, катись куда хочешь. До какого-то момента согласиться на подобное не хватило бы совести только потому, что Ховард был занят – проведя столько лет с Джимом, он не мог даже позволить себе мысли об измене. После случился год затяжной депрессии и попыток собрать себя заново, и ни о каких плотских утехах речи не шло – ничего и никого просто-напросто не хотелось. А теперь… Теперь у него был Мэттью, его светлый мальчик, осмелившийся только на неловкую ласку пальцами, краснея и тяжело дыша от стыда. От этих воспоминаний сладко засосало под ложечкой, покрывая испариной шею и лоб. Доминик не мог бы с точностью и искренней честностью перед самим собой признаться в том, что ему не хотелось контакта более конкретной направленности. Человек напротив него с радостью был готов обеспечить всем этим, и даже немногим больше.
Вокруг было полно народу, но никто, кажется, не обращал на них никакого внимания. Хотелось расслабиться со своей порцией горячительного, непринуждённо общаясь на отстранённые темы, но приходилось то и дело вырывать свои пальцы из цепкого захвата и переживать о том, кто может его здесь увидеть. Это мог оказаться кто угодно – от родителей учеников и до соседей, и всем этим людям было ни к чему знать, как он проводит свои выходные. А особенно – от чьего именно внимания уже третий час пытается отбиться. Мужчина, сидящий напротив, в очередной раз склонился к нему совсем близко и прошептал:
– Мы могли бы поехать ко мне, здесь совсем рядом.
Упрямо мотнув головой, Ховард в очередной раз сообщил, что он безнадёжно занят.
– Я начинаю чувствовать себя закомплексованным школьником, получая второй раз отказ, – пошутил Том, а Доминик вздрогнул, услышав слово «школьник». – Ты уничтожаешь мои самолюбие и гордость, Доминик, – он облизал губы, с удовольствием затягиваясь сигаретой.
– Сожалею, раз дал повод думать, что меня можно снять на одну ночь.
– Глупости, – в ответ только фыркнули. – Всё гораздо проще, если не задумываться так сильно.
– Если не задумываться, последствия могут быть необратимыми.
– Ты чертовски верный, не так ли? Готов поспорить, что все годы, проведённые в этих отношениях, ты ни разу не ходил «налево», – Том усмехнулся и прикурил очередную сигарету. – Если бы я обладал хоть толикой этого качества, у меня бы не сложилось всё здесь так хорошо, потому что я сидел бы рядом с тем козлом, каждый день думая – а не выставит ли он меня на следующий день. Теперь я свободен, у меня есть работа и интересная жизнь.
– Рад за тебя, – Доминик и правда был рад. Но более счастлив он стал бы, если мужчина перестал делать попытки зазвать к себе в гости. – Свобода – иногда это всё, что нужно, но это явно не мой случай. Мне нравится окружать себя обязательствами, в том числе и перед дорогими мне людьми. Это удерживает на плаву, не позволяя вдаваться в крайности; в двадцать лет я бы с радостью согласился на твоё предложение, вне зависимости от последствий.
– Сколько тебе? – Том сощурился, выпуская дым тонкой струйкой.
– Тридцать шесть.
– Мне тридцать стукнет в сентябре – и неужели я стану таким же правильным занудой?
– Кто знает, – беззлобно огрызнулся Ховард. Он не считал себя занудным, но и распутным растяпой тоже никогда не слыл.
– Хорошо, я сдаюсь, – после продолжительной паузы изрёк мужчина. – Но если вдруг надумаешь, звони. Против ещё одного в постели я возражать не буду, кем бы он ни был, – он подмигнул и поднялся.