С потолка раздался голос бортового компа:
— Ольга, к вам Сергей. Открыть дверь?
— Да, да, Маруся, пусть заходит.
Дверь сдвинулась, и появился улыбающийся коллега:
— Привет, Оль! О, ты купалась, не помешал?
— Нет, не помешал, я уже и волосы высушила.
— Отлично! Что же, собирайся, через полчаса пересадка.
— Как, пересадка? Ведь ещё «заправка», потом тоннель, а потом только…
— Нет, мы пересаживаемся на «Буджум».
«Буджум» был не цилиндрической формы, как обычные земные суда и не сигарообразной, напоминающей рыбу, как космические корабли Рапторов. Наш, склонный к чётким формулировкам, преподаватель матана назвал бы его «эллипсоидом вращения». В общем, слегка сплюснутый шар. Идентичные маршевые двигатели на полюсах. В диаметре по «экватору» он был чуть меньше, чем «Алебарда» в длину. Не гладкий, а покрытый чешуёй, как музейная «Дори». Естественно, ведь внешняя его броня выращивалась по методу Рапторов. Нам рассказывали на лекциях, что заложили «Буджума» на стапелях «Орбиты-3», а потом, когда каркас и часть внутреннего устройства были готовы, отбуксировали на южный полюс Луны. А там уже доделывали силами заказчиков. Конечно, вы знаете, кто были эти заказчики.
Сколько про них ходило преданий и небылиц! В основном, враньё, конечно, как я убедился. Вот, встретился на судне с Сергеем, про которого говорят, что он один из основателей «Элементов». Обычный человек, ни грамма не инопланетянин. А Барсик, конечно, уникален! Но тоже – земной породы, только подрос на рапторских стероидах. И никогда и никому они не нанесли вреда. Если, только не считать случай во время так называемого «второго кризиса». Думаю, это была самозащита.
Я как раз находился в рубке, когда по ближней связи пришёл вызов с «Буджума». Приятному женскому голосу, прозвучавшему в динамике, ответил Стрижаков, уважительно назвав свою собеседницу Лидией Владимировной. Та запросила стыковку. Видимо, всё было оговорено заранее, поскольку после сеанса связи Кэп распорядился подготовить предназначенные для Маркизы контейнеры к перегрузке.
Как подвернувшегося под руку, меня и назначили ответственным. Снялся с вахты и пошёл переодеваться. Поэтому сам «Буджум», иначе, чем в виде локаторной отметки на дисплее, не увидел. У трюма свой, грузовой шлюз, поэтому носить контейнеры оказалось недалеко, хотя слово «носить» в условиях невесомости неприменимо к той деятельности, которой мы и занялись после открытия створок.
Перво-наперво, когда открылся проход, нас поприветствовала та самая Лидия Владимировна. Она оказалась молодой женщиной, светловолосой и пропорционально сложенной. Похоже, спорту она уделяла достаточно внимания. Это была явно та самая Лида Лебедева, первый пилот легендарного «Снарка», про которую с огромной симпатией рассказывал мне Барсик. Или был ещё кто-то?
Она не успела даже толком поприветствовать нашу команду грузчиков, как в трюм неожиданно ворвался этот пушистый. С протяжным, грозным мявом он накинулся на взвизгнувшую Лидию, снёс её в глубину «Буджума» и обхватил своими лапищами. Однако, конечно, женщине ничего не грозило, объятия оказались вполне дружескими.
— Здорово-здорово, котище-зверище! — донеслось тем временем до меня из вращающегося в воздухе клубка человеческого и звериного тел. — Ну ты и сала нарастил, кабан, а не кот!
— Никакого сала, Лида! Это всё мускулы, я же каждый день в спортзале занимаюсь. Вот, юноша не даст соврать! — прозвучал ответ из голосового синтезатора Барсика.
— Точно-точно, Лидия Владимировна, — охотно подтвердил я. — Пробежки по десять-пятнадцать километров!
— Ну отпусти же меня, наконец! — взмолилась пилотесса, и тесные объятия распались.
Женщина, одним движением, как это умеют делать только они, привела в порядок причёску и остановила своё беспорядочное вращение. Кот, изогнувшись в воздухе и протянув лапу, зацепился когтями за ворсистое покрытие пола и тоже зафиксировался. Старая знакомая потрепала его за холку, поправила сбившийся на сторону ошейник с синтезатором и сказала нарочито строго:
— Опять линяешь? Помнишь, как ты нам на «Снарке» чуть пилотажный комп не загубил своей шерстью?
— Подшерстком… — обречённо пробормотал в ответ Барсик. — Вы, что же, теперь всю жизнь меня будете попрекать?