Шли минуты. Дыхание Аасгода стало более прерывистым, и он откинулся в сторону, прислонившись к Тиннстре, в то время как она дрожала от страха. Затем, с пронзительным криком, ведущий дайджаку рванулся на восток, остальные последовали за ним. Демоны ушли, оставив позади только испуганных и мертвых.
У ворот Черепа помахали рукой тележке, которую они осматривали, настала очередь Тиннстры. Она подвела лошадей поближе. К ней приблизился Череп, в то время как другой подошел к Аасгоду. Третий осматривал заднюю часть фургона.
— Документы, — сказал первый, протягивая руку. На его наплечной броне были знаки сержанта.
Тиннстра улыбнулась так, как только могла:
— Да, конечно. Вот.
Череп развернул бумагу и взглянул на текст:
— Куда ты направляешься?
— Мы едем в Хаслам, — ответила Тиннстра. — Погостить у моего дяди.
Охранник перестал пытаться читать документы и посмотрел на них: Тиннстра с избитым лицом, Зорика, плачущая сзади, и Аасгод, сгорбившийся впереди, с надвинутым на голову капюшоном.
— Моему мужу нездоровится. Мы надеемся, что морской воздух пойдет ему на пользу. — Тиннстра понимала, что болтает лишнее, но ничего не могла с собой поделать.
Стражник заглянул под капюшон Аасгода:
— Он выглядит мертвым.
— Доктор говорит, что это просто лихорадка, — ответила Тиннстра.
Череп сунул ей бумаги обратно:
— Езжай.
— Спасибо. Спасибо, — сказала Тиннстра, засовывая бумаги под плащ. Она дернула поводьями, и они тронулись в путь, миновали ворота и выехали из Айсаира. Свободные. Каким-то образом им это удалось.
Аасгод покачнулся на сидении, и Тиннстра едва успела подхватить его, прежде чем он выпал из фургона.
— Пожалуйста, не умирай, — прошептала она. — Я не могу сделать это без тебя.
Аасгод не ответил.
В миле от Айсаира Тиннстра остановила фургон на обочине дороги.
— Почему мы остановились? — спросила Зорика дрожащим голосом.
Тиннстра улыбнулась, изо всех сил стараясь выглядеть ободряющей и скрыть страх, который она испытывала:
— Нам нужно перенести Аасгода в заднюю часть фургона, к тебе, чтобы он мог отдохнуть и согреться.
— Он умрет, как сказал тот дядя? — спросила девочка.
— Нет. Нет, конечно, нет. Ему просто нужно немного отдохнуть, вот и все. Беспокоиться не о чем.
— Хорошо, — ответила Зорика, и ее голос прозвучал так же неуверенно, как и у Тиннстры.
Девочка смотрела, как Тиннстра изо всех сил пытается сдвинуть мага с места. Он был крупным мужчиной, у которого осталось мало сил, чтобы ей помочь. Однако в конце концов она уложила его на зад фургона и укрыла теми одеялами, которые у них были.
— Прижмись к нему, — сказала она Зорике. — Помоги ему согреться. Погода будет только ухудшаться. — Как будто Боги хотели доказать ее правоту, снегопад стал сильнее. Если бы Тиннстра не боялась их гнева, она бы прокляла их за это. Вместо этого она забралась обратно на сиденье кучера и вывела фургон на дорогу.
Тиннстра натянула капюшон своего плаща, поскольку снегопад снова усилился. Даже лошади забеспокоились, когда она взмахнула кнутом, и жалобно заржали. Наверное, хотели вернуться в свою конюшню. Тиннстра их не винила.
Они ехали по главной дороге, и снегопад все время усиливался. Снег резал и жестоко кусал, заставляя Тиннстру с каждой секундой волноваться все больше.
Она оглянулась на Айсаир, ожидая увидеть Черепа или преследующих их Дайджаку. Но увидела только снег, все больше снега, падающего с неба, скрывающего город из виду, ударяющего ей в лицо и забивающегося под плащ. Одного взгляда на небо было достаточно, чтобы сказать ей: это всего лишь намек на то, что должно произойти.
Мир вокруг побелел, но, по крайней мере, дорога была надежной, сделанной из камня и гравия. Тиннстре просто нужно было найти приличное место для ночлега, пока не стало слишком темно, чтобы что-то разглядеть. На данный момент по обе стороны не было ничего, кроме замерзших полей, и ночевка под открытым небом была бы для них гибелью.
Она проверила своих спутников. Оба выглядели спящими. Хорошо. Они нуждались в отдыхе, особенно Аасгод. Если они собирались добраться туда, куда направлялись, ей нужен маг.
Снег повалил сильнее, кружась вокруг нее. Видимость сократилась до двадцати футов, и ледяные хлопья жалили ее в лицо. Руки онемели, но она все равно заставляла лошадей двигаться вперед, несмотря на их жалобы. Другого выбора не было.
Она подумала о мужчине, которого убила, и спросила себя, найдено ли уже его тело. Без сомнения, Эгрил наградит его медалью и сделает героем. Люди будут плакать над его могилой, не зная, что он умер как потенциальный насильник. В то время как Берис окажется в безымянной яме или его труп бросят в печь. Выбросят и забудут. Ее брат заслуживал большего.
Тиннстра вздрогнула. Если бы Череп убил ее в конюшне, кто бы по ней заплакал? У нее не осталось ни друзей, ни семьи, которые могли бы задаться вопросом, куда она делась.
К тому времени, когда снег перестал идти, уже стемнело. Непромокаемый плащ защитил ее от худшего, но Тиннстра промерзла до костей. Пальцы ничего не чувствовали, лицо стало красно-синим. Брезентовая крыша, покрывавшая фургон, провисла под тяжестью налипшего на нее снега. Если они в ближайшее время не остановятся, холод убьет их не хуже любого Черепа. Веки Тиннстры отяжелели, ей отчаянно хотелось немного поспать. Она выпрямилась, тряхнула головой, чтобы прогнать усталость, но секунду спустя обнаружила, что снова борется с собой, чтобы не заснуть. Сон — это все, о чем она могла думать. Всего несколько минут отдыха. Она бы почувствовала себя лучше, если бы могла просто…
Кто-то застонал у нее за спиной, и этот звук заставил ее подпрыгнуть. Тиннстра оглянулась и увидела Аасгода и девочку. Она забыла, что они были в фургоне. Он выглядел таким бледным. Им всем нужен был полноценный отдых, горячая пища, немного тепла.
Но где они могли остановиться? Костер на обочине дороги привлечет ненужное внимание. Любой, кто будет их искать, легко его заметит. Нет, ей нужно найти какое-нибудь укромное место. И как можно скорее. Если бы только она могла думать, вспомнить, куда ведет дорога… Это была та самая дорога, которой она воспользовалась, когда бежала из Котеге. Если бы только она не была такой уставшей. По крайней мере, холод ее больше не беспокоил. Ее веки опустились, но она сумела заставить себя открыть их снова. Спать нельзя. Нет. Нужно продолжать. Найти где-нибудь... огонь... но она так устала…
27
Джакс
Киесун
Джакс стоял в темном складе, глядя на море. Мейгор был где-то там, в тридцати с лишним милях отсюда, скрытый ночью. Достаточно близко, чтобы доплыть, если ты в хорошей физической форме — и у тебя две здоровые руки. Достаточно близко, чтобы маленькая рыбацкая лодка, висящая над ним, могла переправиться — если у тебя есть две руки, чтобы ею управлять.
Корабль из Мейгора прибудет через три дня, чтобы забрать короля и его семью. Три дня! Он молился, чтобы Аасгоду удалось вовремя увезти их всех из за́мка. У них был плотный график, даже если все пойдет по плану, и Боги знали, что этого никогда не случалось. Два дня до врат, затем день до Киесуна. Ничто не должно было пойти не так. Только тогда у них есть шанс. Даже при отсутствии луны на небе мейгорцы шли на ужасный риск. У Эгрила, возможно, и не было кораблей для патрулирования морей, но Дайджаку были более чем достаточно смертоносными и держали канал под контролем.
Последнее, что ему было нужно — разворошить Киесун, как осиное гнездо, но Дрен все испортил. Джакс покачал головой. Дайте мне армию Шулка и поле битвы, и я точно знаю, что делать. Но эта новая война магии и ужаса из теней? Я понятия не имею.
— Босс? — Это был Дилар, один из часовых. — Они здесь. С мальчишкой.
— Приведи их сюда. — Джакс покрутил шеей из стороны в сторону и загнал свои чувства поглубже, похоронив их вместе со всеми другими эмоциями и воспоминаниями, которые могли помешать ему сделать то, что нужно. Самодовольство стоило им Джии. Он больше не совершит ту же ошибку.
Он узнал Монона и Гринера по их силуэтам, когда они вошли в мрачное помещение. Они держали мальчика между собой с капюшоном на голове, волоча его ноги по грязи позади себя.
— Он все еще жив? — спросил Джакс, подходя к ним. Он взял с собой стул и поставил его в центре склада.
— С ним все в порядке. Немного избит, — ответил Монон. — Он пытался убежать. Понадобился удар ботинком по голове, чтобы его остановить. — Они бросили мальчика на стул, и Гринер связал его веревками, чтобы он никуда не ушел. Только тогда шулка снял капюшон, обнажив кровавое месиво, в которое ботинок Монона превратил рот Дрена.
Глядя на лежащего без сознания мальчика, Джакс вспомнил, насколько он молод. Недостаточно взрослый, чтобы принимать обеты. Вероятно, даже недостаточно взрослый, чтобы бриться. И все же на его руках так много крови…
Он вздохнул:
— Разбуди его.
Гринер вылил на мальчика ведро морской воды, холодной, чтобы разбудить его, и соленой, чтобы порезы начали щипать. Дрен пришел в себя, кашляя и отплевываясь, с широко раскрытыми дикими глазами.
— Что за хрень? — Он повернул голову, изучая лица своих похитителей, свое новое окружение. Последовала вспышка паники, и он начал брыкаться в веревках, но не ослабил узел, который завязал Гринер. Дрен понял, что ему не вырваться и успокоился; Джакс увидел, как маска «крутого мужика» скользнула на его лицо. Все шло непросто.
Дрен фыркнул и сплюнул кровавую мокроту под ноги Джаксу:
— Милое у вас тут местечко. — Он кивнул на подвешенную лодку. — У моего старика была точно такая же. Ты часто рыбачишь?
— Как ты, Дрен? — спросил Джакс.
— А как ты думаешь? — спросил парень с ухмылкой. — Я чертовски в порядке, весь связанный, со сломанным зубом или двумя, смотрю на ваши уродливые рожи посреди ночи. Треклято здорово. Нигде больше не хотел бы быть.