Бетс появилась в дверях с побелевшим лицом. Напуганная.
— Они хотят, чтобы все собрались на кухне.
Весь остальной персонал уже выстроился в ряд, и Яс с Аргой встали в конце. Четыре Черепа стояли рядом с Избранной. У нее было худощавое лицо, черные волосы ниспадали на плечи.
— Это все, — сказала Бетс с поклоном.
Женщина шагнула вперед и сняла с пояса дубинку:
— В Киесуне выдались не самые лучшие дни. Вчерашний взрыв был более чем неудобством для всех нас. В результате усилены меры безопасности. Мы не можем позволить, чтобы посреди нас были потенциальные предатели. — Она прошла вдоль строя, осматривая персонал, помахивая своей дубинкой. Яс слышала, как она потрескивает, и знала, на что она способна. — Мы должны быть уверены в вашей лояльности.
Яс почувствовала слабость. Она узнала женский голос, который слышала на днях в кабинете губернатора — эта Избранная сказала Эшлингу, что делать.
— У меня особый дар, — продолжила Избранная. — Я могу читать ваши мысли. — Она улыбнулась, наслаждаясь страхом, который посеяли ее слова. — К тому времени, как мы закончим, я буду знать все ваши секреты. Если ты верен нам, тебе будет позволено вернуться домой. Но если я узнаю, что твое сердце принадлежит другой стороне… Что ж, скажем так, я с нетерпением жду возможности подольше обсудить с тобой этот вопрос в другом месте.
У Яс закружилась голова. Прочитать ее мысли? Избранные узнают все. Она никогда больше не увидит Ро. Она исчезнет, даже не успев попрощаться.
Избранная начала проверку. Она ничего не говорила, просто держала лицо каждого человека и смотрела им в глаза. Она не торопилась, с некоторыми дольше, чем с другими, прежде чем перейти к следующему в очереди.
Яс наблюдала и ждала. Пот тек по ее спине. Кара не предупредила ее об этом. Избранные могли читать мысли! Она попадет в тюрьму. Ее будут пытать. И убьют. Ее ноги чуть не подкосились, но каким-то образом ей удалось удержаться на ногах. Избранная проверила уже половину ряда.
Яс подумала о том, чтобы признаться. Может быть, они отпустили бы ее, и она смогла бы вернуться к Ро. По-прежнему жить с ним где-нибудь. Простят ли они ее? Она посмотрела на Избранную. Нет — в этой женщине не было милосердия. Они все равно будут пытать Яс. Убьют. Они захотят сделать из нее пример, чтобы отпугнуть любого, кто может оказаться достаточно глуп, чтобы помочь сопротивлению.
Почему она согласилась помочь Каре? Глупая, глупая женщина.
Избранные достигла Бетс. Повариха вызывающе расправила плечи, но Яс видела, что она окаменела. Она была с Ханран? Яс почти надеялась, что так оно и есть — возможно, найти кого-то одного будет достаточно, чтобы Избранная остановилась и не беспокоилась о проверке кого-либо еще. Но нет, Избранная отпустила лицо Бетс и двинулась дальше.
Яс была следующей.
Она закрыла глаза и подумала о Малыше Ро. Он был ее жизнью. Родился восемнадцать месяцев назад в мирном мире, рядом с ней был его отец, Росси. Родился таким большим, что они шутили, будто ему уже три месяца. С тех пор они в шутку называли его Малыш Ро.
Избранная положила руку на щеку Яс. Ее прикосновение было на удивление нежным, но Яс все равно вздрогнула.
Малыш Ро не давал им скучать первые несколько месяцев. Он был всегда голоден. Ел, пока у Яс ничего не оставалось, затем спал час, прежде чем потребовать добавки. Росси нашел кормилицу, которая помогала, но все равно никто из них почти не спал. Яс понятия не имела, как Росси находил в себе силы работать весь день в доках после бессонной ночи, но он никогда не пропускал смену. Он все делал правильно.
Затем вторгся Эгрил, и остались только Яс, Ма и Малыш Ро. Старались изо всех сил, справлялись. Она отдала бы все, чтобы просто еще раз подержать Ро в объятиях, услышать, как он произносит ее имя, разбудить ее, чтобы обнять посреди ночи. Она сосредоточилась на том, что он чувствовал в ее объятиях, представляя, что она была с ним прямо сейчас.
— Посмотри на меня, — приказала Избранная.
Яс повиновалась. Глаза женщины были поразительно голубыми. В них не было ни тепла, ни сочувствия.
— Ты очень любишь своего ребенка, — сказала Избранная. — Он — все, о чем ты думаешь.
— Я не видела его два дня. Я хочу вернуться домой. Убедиться, что он в безопасности, — ответила Яс дрожащим голосом.
— Остальные — в их головах полный бардак. В их мозгах крутится миллион мыслей, страхов, надежд, просьб и молитв. Но не ты. Ты просто думаешь о своем сыне. — Рука Избранной коснулась щеки Яс. — Твоем Малыше Ро. — Избранная подняла свою дубинку и прижала ее к подбородку Яс. Она почувствовала, как гул силы покалывает ее кожу. Обжигающее прикосновение. Угроза смерти.
— Он — все, что у меня есть. — По лицу Яс скатилась слеза.
— Тебе повезло, что он у тебя есть. — Избранная опустила дубинку и перешла к Арге.
Яс справилась. Спасибо Малышу Ро. Он спас ее еще раз.
Избранная отошла от Арги с выражением разочарования на лице:
— Итак, здесь нет шпионов, несмотря на то, как вы к нам относитесь. Хорошо. Пусть так и остается. Нам не нужна ваша любовь, но мы требуем вашу лояльность. Прежде чем вы уйдете, позвольте мне напомнить вам, что ваш долг сообщать обо всех, кого вы подозреваете в том, что они мятежники. Мы щедро вознаградим за такую информацию. Сто золотых ауреусов за любое названное имя.
Сотня ауреусов? Это было целое состояние. Все смотрели друг на друга, думая об одном и том же. Этого было более чем достаточно, чтобы предать кого-то. Яс почти бы предала саму себя за такое количество золота.
Избранная улыбнулась, довольная эффектом, который произвели на них ее слова. Она повернулась и вышла из кухни, сопровождаемая Черепами.
Персонал стоял, наблюдая за дверью, пока до них не дошло, что они могут идти.
— О, мои милые Боги наверху и внизу, — сказала Бетс. — Я думала, нам всем конец.
— Почему? — спросила Арга. — Тебе есть что скрывать? — В ее глазах был блеск, который Яс не понравился.
Как и Бетс:
— Не вбивай себе в голову какие-нибудь безумные мысли, молодая женщина. Я просто думала, что они собираются всех нас прикончить. Им не нужен предлог, чтобы пытать и убить кого-либо из нас. То, что ты сделал, не имеет к этому никакого отношения.
— Я ни на что не намекаю, — сказала Арга, поднимая руки. — Ты меня знаешь — я не лезу не в свое дело.
— Хорошо, — сказала Бетс таким тоном, словно все было далеко не так. — Теперь слушайте, все. Это были долгие, трудные дни. Еды осталось не так много, так что поделитесь ею, а потом быстренько возвращайтесь домой и повидайтесь со своими близкими. А утром сразу возвращаемся сюда, чтобы начать все это безумие сначала. А теперь валите домой.
Никому не нужно было повторять дважды. Яс пошевелилась одной из последних, все еще потрясенная проверкой Избранной.
Бетс положила руку ей на плечо:
— У тебя все в порядке?
Яс кивнула.
— Послушай, ты новенькая, и на этой неделе тебе пришлось хуже, чем кому-либо из нас, — сказала Бетс. — Я бы хотела сказать тебе, что все наладится, но я не собираюсь тебе лгать. Это долбанутый мир, и мы в самом его центре. Если ты не захочешь вернуться завтра, я пойму. Возьми сегодня столько еды, сколько сможешь, — это поможет тебе и твоему малышу продержаться какое-то время, так что тебе будет не нужна эта работа.
— Я ценю, что ты это сказала.
— Ничего не цени. Просто сделай, как я прошу, и держись подальше. Ты — хороший человек, и я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.
Яс взяла не всю еду, только свою долю. Было бы нечестно по отношению к другим брать больше, несмотря на то, что сказала Бетс.
На улице было холодно и темно, но она почувствовала себя хорошо и сразу помчалась домой. Она остановилась только тогда, когда добралась до своей улицы и увидела горящую свечу в окне. Она выплакала все слезы, которые сдерживала в себе последние два дня, когда взбегала по лестнице к своей семье.
36
Тиннстра
Котеге
Они ехали весь день, останавливаясь лишь изредка, чтобы дать отдых лошадям и съесть несколько кусков холодного мяса и сухого хлеба. Силы Аасгода таяли с каждым часом, и он вернулся в заднюю часть фургона вместе с Зорикой. Все страхи Тиннстры усилились, когда она осталась одна. Она подпрыгивала, слыша пролетавшую мимо птицу, думая, что это Дайджаку. Шорох в подлеске заставлял ее искать засаду. Единственным положительным моментом было то, что она все еще была жива. Она знала, как выживать.
Было ошибкой согласиться поехать с Зорикой в Мейгор. Было ошибкой пообещать о ней заботиться. Какая от меня будет польза, когда возникнет реальная опасность? Она оглянулась на Аасгода. И от него. Он умрет, мы останемся одни, и, дорогие Боги наверху и внизу, мы тоже умрем. Это ужасно. Кошмар.
По небу плыли темные тучи, угрожая новым снегопадом. Судя по отрывистому кашлю Аасгода, это было последнее, что им было нужно. Но Котеге был недалеко, и она достаточно хорошо знала дорогу. Ребенком, она сидела рядом с отцом, когда они приезжали навестить ее братьев — ей просто нравилось быть к нему так близко. Он был великолепным человеком, героем для всех, кто его встречал, но для нее — еще бо́льшим. Он рассказывал ей истории о прошлых временах, об Усаги из клана Ризон, которая день и ночь сражалась с тремя горными Коджинами, или о красавице Кизмо, которая через всю Джию преследовала Дайджаку, укравшего ее ребенка. Ей нравились эти сказки, рядом с ним она чувствовала себя напуганной, но в безопасности, не зная, что монстры реальны. Они ехали по этой самой дороге. Ничего не изменилось, и все же изменилось все.
Она услышала движение и, обернувшись, увидела, как Зорика выбирается из-под одеял.
— Можно мне посидеть с тобой? — спросила девочка.
— Конечно, — ответила Тиннстра, освобождая одну из сторон сидения кучера. — Я бы хотела с кем-нибудь поговорить.
Девочка прижалась к Тиннстре и укрыла их обоих одеялом.