Дарус вытащил мясницкий нож с длинным и толстым лезвием. Джакс видел, как таким разделывают свинью.
— Я знаю, что должен начинать медленно — немного надрезать здесь, немного там, чтобы ты почувствовал боль, не убивая тебя. Есть порядок, которому нужно следовать, этикет: отрезай, спрашивай, отрезай, спрашивай. Так вот, мне сказали, что ты просто владелец магазина... — Он взглянул на свою сестру. — Продавец ковров, но мы все знаем, что это неправда. Твои друзья доставили нам слишком много неприятностей, чтобы ты был кем-то обычным.
Дарус провел пальцем по лезвию, пока на его коже не появилась струйка крови. Он приподнял брови, а затем порез исчез. Игра света, которая должна была напугать Джакса.
— Мы знаем, что ты важная персона и, знаешь ли, есть стандартный порядок допроса. Все построено так, чтобы вызвать кульминацию, когда ты будешь умоляешь меня остановиться и расскажешь все, что я хочу знать.
Джакс ничего не сказал, но не мог отвести глаз от ножа в руке Даруса.
Избранный подошел ближе и положил руку на ногу Джакса. Джакс вздрогнул, ненавидя этот признак слабости.
— Как бы я ни уважал традиции, у нас действительно нет времени. Пока мы болтаем, твоя очаровательная маленькая принцесса — или мне следует сказать королева? — находится на пути в этот прекрасный город.
Джакс попытался подавить улыбку. Дурак сказал ему, что принцесса все еще свободна. Она собирается сбежать. Это того стоило. Нужно было сделать только одно — ничего не говорить этому ублюдку. Он мог это сделать.
Дарус заметил улыбку и наклонился ближе:
— Я бы пока не выглядел слишком счастливым, друг мой. Я еще не приступил к своей работе. Все, что я хочу знать, это куда она направится, когда доберется сюда. Не больше. Не меньше. Один вопрос. Это все.
— Пошел ты, — сказал Джакс.
— Не очень оригинально. Но, как я уже сказал, время дорого, поэтому я собираюсь попробовать что-нибудь другое. Вместо того, чтобы резать, задавать вопросы, резать, задавать вопросы, я попробую рубить... — Дарус вонзил мясницкий нож в бедро Джакса. Раскаленный добела огонь пронзил тело Джакса, каждый нерв кричал, и Джакс вместе с ними. Сдерживаться было невозможно. Лезвие глубоко вошло в мякоть его ноги, разорвав мышцу и задев кость. — И вот вопрос: где место встречи?
Джакс все кричал и кричал. Это было хуже, чем когда он потерял руку — тогда все было быстро и неожиданно — но это? И, милостивые Боги, неужели безумец намеревался отрезать Джексу ногу? Мысль об этом усилила боль.
Дарус выдернул нож. Он осмотрел порез, и Джакс почувствовал, как его пальцы ощупывают рану, каждое прикосновение вызывало новый приступ смертной боли:
— Восхитительно.
Боли было слишком много. Он почувствовал, что теряет сознание, темнота звала.
— О нет, — сказал Дарус. — Еще нет. — Тепло потекло из его руки в Джакса, в рану. Боль уменьшилась, а затем пропала. Именно так. То, как она исчезла, напугало Джакса еще больше. Это было обещанием худшего.
Дарус наклонился, чтобы Джакс мог видеть радость на его лице:
— Ты знаешь, что у каждого Избранного есть особый дар, данный ему самим Рааку? Моя сила — исцеление. Иронично, на самом деле, но это работает. Вот почему твой яд тебя не убил. Вот почему я могу резать тебя столько, сколько захочу, не беспокоясь о том, что случайно убью. Что бы я ни делал, я могу сделать так, что ты исцелишься.
Джакс ничего не сказал. Он мог вынести боль. Он мог. Он мог.
Нож опустился снова. На этот раз сильнее. Он рассек бедро и остановился у кости. Джакс закричал и завыл.
— Где? — прорычал Дарус, проводя лезвием по кости. — Где место встречи?
Джакс рычал, борясь с болью, стискивая зубы, слюна вылетала вместе с его бешеным дыханием.
Дарус приподнял бровь.
— Нет? — Он взглянул на свой нож. — Ты знаешь, что человеческую кость очень трудно разрезать. Нужно очень острое лезвие — которое, конечно, есть, — но также нужно найти правильное место. Там, где кость слабее всего. Например, в суставе. Но бедренная кость? Это одна из самых толстых костей в человеческом теле. Ее почти невозможно разрезать. — Он положил руку на тыльную сторону лезвия. — Но если приложить к ножу достаточный вес и лезвие будет достаточно прочным, ты не столько порежешь его, сколько сломаешь — вот так. — Он нажал, кряхтя от усилия. Огонь пронзил тело Джакса. Он взвыл, борясь с путами, в то время как боль росла и усиливалась, а затем раздался кошмарный треск и кость сломалась.
Тьма поглотила его, но через через секунду резко выпустила из своих объятий. Он почувствовал, как проклятая магия действует на его ногу.
— Никакой передышки для тебя, мой друг, — сказал Дарус. — Вообще никакой. — Он вонзил мясницкий нож в бедро Джакса.
Джакс закричал:
— Нет. Нет. Нет. Пошел ты нахуй!
Дарус повернулся к сестре:
— Ты когда-нибудь видела такой злобный взгляд?
— Ты думаешь, что ты такой особенный, да? — процедил Джакс сквозь стиснутые зубы. — В своей модной униформе, весь такой важный и грациозный. Но я знаю лучше.
— Неужели?
Джакс ухмыльнулся и выплюнул кровь ублюдку прямо в лицо. Такая яркая на фоне его белой кожи:
— Вы, Эгрил, просто кучка козлоебов, вырядившихся, чтобы выглядеть как нормальные люди.
Избранный не потрудился вытереть кровь:
— Правда?
Джакс закашлялся кровью, снова ухмыльнулся:
— Козлоебы.
Дарус полоснул мясницким ножом по животу. На этот раз Джакс даже не смог закричать. Огонь и лед распространились из его желудка по всему телу.
Дарус отступил назад и вытер кровь с лезвия о ногу Джакса, выглядя чертовски довольным собой.
— Это больно? Представляю себе, как это больно. Через десять часов ты будешь мертв, опустошенный, капля за каплей. Не лучший способ уйти. Но, — Дарус поднял палец, — скажи мне, где будет принцесса, и я перережу тебе горло прямо сейчас, покончу со всем этим раз и навсегда.
— Меня режут… не в первый раз. Я... выдерживал и похуже, — выдохнул Джакс. Из этой комнаты не было выхода. Не выжить. Он смирился с этим. Главное — время. Пусть ублюдок его режет. Он должен вытерпеть боль. Как-то. Или заставить этого эгрила его убить.
— Поторопись, Дарус. Прекрати играть, — недовольно сказала женщина. Дарус бросил на нее взгляд, который заставил Джакса подумать, что между ними не было особой любви.
— Да, Дарус. Делай, что говорит девушка. — Джакс закашлялся, когда кровь потекла у него изо рта. — Тогда ты можешь покрыть ее тряпкой и сделать вид, что едешь на ней верхом обратно в горы. Заставь ее пнуть тебя несколько раз, чтобы это казалось более реальным.
— Ты когда-нибудь был в Эгриле? — спросил Дарус, его щеки вспыхнули. — Был?
Джакс посмотрел на него в ответ, радуясь вспышке гнева мужчины:
— Какого хрена я там забыл?
— Видишь ли, давным-давно, как ты говоришь, мы были просто кучкой безмозглых племен, сражавшихся друг с другом и с вами. Без сомнения, некоторые даже, как ты предполагаешь, трахали козлов. — Последние два слова Дарус выплюнул, полный ярости и ненависти. — Но если бы вы отважились покинуть свою жалкую, умирающую нацию, вы бы поняли, что эгрилы, которых мы посылали сражаться с вами каждые несколько месяцев, были просто отвлекающим маневром, шуткой с нашей стороны, призванной поддерживать в вас чувство превосходства, когда правда была совсем иной. Мы нарядили наших солдат в меха и цепи и дали им кости, чтобы те ими трясли, а сами все это время смеялись над вашей глупостью.
— Какая там шутка. Я убил сотни из вас. Тогда вам, кажется, было не до смеха.
— Ты не знаешь, скольких мы отправили истекать кровью, чтобы воля Кейджа могла быть исполнена. Десятки тысяч из нас пожертвовали своими жизнями во славу его — добровольно пошли служить ему в Великой Тьме. Так строятся королевства. На крови и костях. Мы проливали за него кровь. Умирали за него. Жертвовали всем ради Кейджа — единственного истинного Бога. Его сын, Рааку, указал нам путь. — Глаза эгрила расширились, полные огня и задора. — Он объединил нас, навел порядок там, где царил хаос, своими собственными руками построил нам города в дикой местности и дал нам одну цель — уничтожить Ложных Богов и всех тех, кто следует за ними.
— Ты действительно веришь в это дерьмо? — спросил Джакс. — Что он сын Бога? На самом деле?
— Я стоял перед Рааку и видел его силу. — Дарус поднял руки, как во время богослужения. — Рааку выбрал меня — меня! — чтобы исполнить волю своего отца в этом мире. Я купался в его славе и отдал ему свою душу в обмен на честь, которую он мне оказал.
— Ты сумасшедший.
— Только потому, что у тебя нет ни веры, ни цели, не насмехайся над теми, кто знает, для чего они рождены. Я отправлю весь мир в Великую Тьму, если этого потребует Кейдж.
— Меня ты не одурачишь, — сказал Джакс. — Ты все еще козлоеб. Претенциозный козлоеб в причудливой маске.
Дарус даже не потрудился ответить. Он вонзил мясницкий нож в другую ногу Джакса. Прежде чем тот успел закричать, Дарус отрезал еще один кусок от его здоровой руки. Брызнула кровь, когда он выдернул нож из раны и опустил его, чтобы снова совершить свое злое дело. Снова и снова он рубил Джакса. Внутренности Джакса вывалились ему на колени. Джакс зажмурил глаза и кричал, плакал и молился. Агония была невыносимой. Пусть смерть придет, пожалуйста. Он больше не мог этого выносить. Этот человек был чудовищем. Злом. А Джакс был просто человеком.
— Дарус, — сказала Скара. — Дарус!
— Что?
— Девчонка. Нам нужно местоположение.
— Ах, да. Не стоит слишком увлекаться. — Он схватил Джакса за подбородок и тот почувствовал, как магия пронеслась сквозь него, борясь с болью, как вода с огнем, пока от нее не осталось только воспоминание. Боли больше не было. — Уже готов говорить?
Джакс кивнул, когда мир закружился вокруг него.
— Хорошо, — сказал Дарус. — Итак, где принцесса?
Джакс что-то прошептал, но слова заглушил пузырь крови.
Дарус наклонился ближе:
— Где принцесса?
— Пошел... ты... нахуй.
— Так не пойдет. Так вообще не пойдет, — сказал Дарус. — С тех пор, как мы завоевали вашу жалкую страну, я допросил бесчисленное количество Шулка. В одну минуту они полны энергии и решимости, а в следующую становятся плачущим, булькающим, умоляющим месивом. И знаешь что?