— Не волнуйся, любовь моя. Я уверена, что ничего страшного.
Зорика плотнее закуталась в одеяло, как будто это был щит.
Тиннстра подошла ко входу в пещеру, посмотрела на пустой берег, проверила пустое небо и задалась вопросом, сколько времени пройдет, прежде чем враг доберется до них.
Вытащив свой меч, она поблагодарила Аасгода за его дар. Он защитит меня. Я защищу Зорику. Он защитит меня. Я защищу Зорику. Слова прокручивались у нее в голове снова и снова, пока она ждала, крепко сжимая рукоять меча. Ее глаза искали опасность, уши напрягались в поисках любого звука битвы. Она ненавидела свое положение — застряла в этой пещере, отрезанная от всех остальных, и должна ждать.
Шли минуты. Ее уверенность пошатнулась. Старый страх изводил ее. Она пыталась подавить его, игнорировать. Бежать все равно было некуда. Они с Зорикой оказались в ловушке, как свиньи на бойне.
Но все было так тихо. Возможно, Хасан ошибся.
Она снова посмотрела на небо в поисках Дайджаку — и увидела черную полосу, пересекающую голубое небо по направлению к ним. Она уставилась на полосу, в животе образовался болезненный узел, когда она попыталась понять, что это. Ничего хорошего.
Затем она услышала крики, визг, лязг стали с вершины утеса. Звуки, которые она слишком хорошо знала с того дня в Котеге. С того дня, когда появился Эгрил. Ее начало трясти. Она знала, что произойдет дальше.
Смерть.
Тиннстра снова посмотрела на полосу — женщина. Избранная. Женщина, убившая Аасгода. Идущая за нами. Она опустила взгляд на меч в своей руке. Внезапно он показался таким маленьким, таким неадекватным. Как она может остановить это чудовище? Я должна. Милостивые Боги, я должна.
Гринер бросился обратно на пляж, за ним Эрис и Джао. Шулка где-то потерял свой лук:
— Защити королеву. Что бы ни случилось — не дай им ее забрать.
— Должен быть выход...
Гринер оглянулся:
— Мы — мертвые, которые служат всем живым.
Тиннстра покачала головой. «Нет. Нет. Нет». Слезы навернулись на ее глаза. Они все умрут. После всего, через что они прошли.
— Заставь своего отца гордиться тобой. — Гринер повернулся лицом к Избранной.
Монстр врезался в пляж. Песок, грязь и дым поднялись от удара, на мгновение скрыв женщину из виду. Но затем она появилась. Избранная, воплощение смерти, с развевающимися волосами, горящими глазами, рычащая, и она направилась прямо к ним с топором в руке.
Джао выпустила стрелу, но женщина превратилась в дым, и стрела ни в кого не попала. Она вновь материализовалась рядом с Эрисом и взмахнула топором, распотрошив его от паха до груди. Кровь брызнула на желтый песок.
Гринер издал боевой клич. Женщина слегка повернулась, когда он бросился в атаку. Его клинок Шулка скользнул вниз, но Избранная исчезла, только для того, чтобы снова появиться позади него. Она ударила его прямо в позвоночник тыльной стороной своего топора. Хруст кости эхом разнесся по пляжу. Он развернулся от удара, взмахнув мечом в ее сторону. Он ни во что не попал, и Избранная вонзила топор ему в живот.
Тиннстра наблюдала, оцепенев от ужаса. Она никогда не видела ничего подобного. Женщину было не остановить. Машина для убийства. Гринер был лучшим, и все же он пал, даже не ранив ее. Какие шансы были у нее — у кого-либо из них — против такой силы?
Джао была последней, кто стоял на берегу, пытаясь трясущимися руками наложить на тетиву еще одну стрелу. Ей следовало убежать. Тиннстра не стала бы ее винить. Это было разумное решение. Но женщина осталась стоять, когда Избранная подошла к ней, держа свой окровавленный топор, не торопясь, как будто наслаждалась моментом, наслаждаясь страхом.
Джао подняла лук, прицелилась, и Избранная отрубила ей руку по локоть. Джао с открытым ртом уставилась на то место, где только что была ее рука, на хлещущую кровь, а затем Избранная обезглавила ее взмахом топора.
Тиннстра все еще не двигалась. Она хотела убежать, но какая-то часть ее, детская часть, говорила ей, что, если она будет стоять неподвижно, женщина ее не увидит. Она задержала дыхание, как будто это могло помочь. Меч лежал мертвым грузом в ее руке. Тиннстра не знала, что с ним делать. Какой в этом был смысл?
Избранная стояла среди трупов, ухмыляясь, как сумасшедшая, белые волосы развевались вокруг нее, безумный блеск в глазах и смертоносный топор в руке. С лезвия капала кровь — кровь друзей Тиннстры. Затем она увидела Тиннстру. Указала на нее своим топором.
Она исчезла в черном дыму, и мгновение спустя Избранная стояла перед Тиннстрой.
— Держись подальше, — сказала Тиннстра, поднимая свой меч. Он защитит меня. Он защитит меня.
— Или что? — Избранная рассмеялась и шагнула к ней.
Тиннстра замахнулась мечом, но Избранной там не было. Остался только черный дым.
— Глупая девчонка, — произнес голос позади нее. Зорика закричала, когда Тиннстра обернулась. Избранная была в пещере. Она снова подняла меч.
— Ты хотя бы знаешь, как этим пользоваться? — спросила женщина, поднимая свой топор.
Тиннстра подбежала, чтобы встать перед Зорикой, последний барьер.
— Меч защитит меня, — прошептала она самой себе. — Меч защитит меня.
— Правда? Эта маленькая штучка?
— Я никогда не позволю тебе забрать девочку, — сказала Тиннстра.
Избранная отмахнулась от ее слов:
— Пожалуйста, давай не будем оскорблять друг друга. Никто не придет спасать тебя, и мы обе знаем, что у тебя нет того, что нужно, чтобы хотя бы меня ранить.
Тиннстра сжала меч обеими руками, расставив ноги. Меч защитит ее. У нее было преимущество, которого не было у других. У нее была сила, как у Избранных. У нее была магия Аасгода. Она все еще могла защитить Зорику.
Избранная шагнула вперед, взмахнула топором над головой и рубанула Тиннстру. Та взмахнула мечом, чтобы блокировать удар, готовая его отразить. Топор встретился с мечом, и меч разлетелся вдребезги. Топор ударил в лицо Тиннстры, и мир стал черным.
58
Дарус
Залив Раскан
Дарус ждал на вершине утеса, сидя на прекрасном жеребце, позаимствованном из казарм в Киесуне. Этому существу недоставало качеств лошадей из личной конюшни Даруса, но на данный момент оно было более чем подходящим — гораздо лучше ехать, чем идти пешком. Особенно среди пыли и грязи юга. По крайней мере, он смог надеть чистую форму после того, как тот старик залил ее кровью. У него по-прежнему не было дубинки, но вместо нее на бедре висел его любимый нож в ножнах — не то чтобы он ожидал, что будет сражаться.
Подошел солдат:
— Сэр, все ханраны мертвы.
— Сколько их было?
— Здесь трое, сэр.
— Вашим людям потребовалось полчаса, чтобы убить троих из них? — Дарус недоверчиво покачал головой.
— Да, сэр.
— И сколько ваших людей погибло?
— Десять, сэр.
— Пусть Кейдж вечно мучает их души. Неудивительно, что мы изо всех сил пытаемся остановить это проклятое восстание, если они убивают троих наших за каждого своего.
— Ваша сестра убила еще четверых на пляже, сэр. И у нее девочка.
— Правда? — ответил Дарус, поджав губы. — Как чудесно для нее. Жаль, что таких, как она, больше нет, а?
— Да, сэр.
— Я лучше пойду и поздравлю ее, — сказал Дарус. — Ты свободен.
Солдат поклонился, без сомнения, благодарный за то, что все еще жив. «Да, сэр. Спасибо, сэр». Он поспешил прочь, когда Дарус подъехал к краю утеса, где еще двое солдат обыскивали тела мертвых повстанцев. Там было только два тела.
— Мне кажется, ты сказал, что вы убили здесь троих ханранов?
Солдат бросился за поводьями его лошади:
— Один упал со скалы, сэр. Его тело лежит на камнях на полпути вниз.
Дарус вздохнул и спешился:
— Как мне спуститься на берег?
— Тропинка прямо там, сэр, — сказал солдат дрожащим голосом. Дарус улыбнулся про себя. Именно простые вещи в жизни делали его счастливым.
Какой-то трудолюбивый крестьянин вырубил ступени в скале, за что Дарус был благодарен, спускаясь вниз, чтобы найти свою сестру. Ее работа была более чем очевидна — три мертвых тела на разных стадиях увечий. Всегда выпендривается. Скара знала, как привлечь внимание людей, в то время как Дарус выполнял всю тяжелую работу. Если бы не он, они бы никогда не узнали, где найти ханранов. Скаре определенно не удалось бы разговорить старого солдата. Для этого ей нужен был брат — не то чтобы кто-нибудь это помнил. Нет, ее просто похвалят за то, что она поймала четырехлетнего ребенка.
— Где моя сестра? — спросил он солдат на берегу.
— Сюда, сэр, — сказал один из них, указывая назад, на утес. Он провел Даруса вокруг большого валуна, открывая пещеру. — Она внутри с заключенной, сэр.
Дарус отмахнулся от него и вошел.
На полу лежала мертвая женщина. Порез тянулся от ее глаза до подбородка. Несмотря на рану, Дарусу показалось что он где-то ее видал. А может, и нет — все джиане казались ему одинаковыми.
В нескольких ярдах от них двое гвардейцев связывали маленькую девочку, а Скара за ними наблюдала.
— Это она? — спросил Дарус. — Выглядит неважно. — Девчонка была грязной, без сомнения, кишащей блохами и вшами. Она изо всех сил старалась вызывающе смотреть на него, но это было трудно сделать, когда глаза полны слез, а по лицу текут сопли.
— Привет, брат, — сказала Скара, выглядя чертовски довольной собой. — Позволь представить тебе Зорику Первую, Королеву Джии.
Дарус свысока посмотрел на существо:
— Нам лучше ее вымыть, прежде чем мы представим ее Рааку. Маленькая грязная крыса.
Скара жестом подозвала солдат:
— Вы слышали моего брата — отведите ее обратно в Киесун и приведитете в порядок. И узнайте, где находится ближайший Тонин. Прикажите доставить их в город, чтобы мы могли доставить девочку к Его Величеству как можно скорее. Я не собираюсь рисковать и везти ее по открытым дорогам.
— Да, мэм. — Оба мужчины отдали честь сначала Скаре, а затем Дарусу.
Клянусь яростью Кейджа, с него достаточно. Он выше по званию. Как она смеет отдавать приказы? Ему потребовалось все его самообладание, чтобы дождаться, пока мужчины уйдут с пленницей: