Так казалось некоторым в первый момент после капитуляции фашизма.
Но кто мог предугадать, что, размахивая атомной бомбой, рисуя мрачные картины разрушительной силы взрыва, Соединенные Штаты вызовут такое возмущение, что возникнет невиданное движение народных масс на земле — за мир, против войны и истребления?! «Не позволим!» — заявляли эти люди — американки и француженки, епископы и писатели, портовые грузчики и углекопы. И как же нужно было безобразничать, самоуправствовать, оскорблять национальное чувство и человеческое достоинство, до чего нужно было довести Европу, чтобы все стены домов в городах Европы покрылись надписями: «Американцы, вон!».
Новые организаторы старого крестового похода против коммунизма разорили Францию, натравили Англию на Францию, подорвали мощь Британии, присвоили ее колонии... Кажется, никакая пропаганда, никакая борьба врагов капитализма не могла бы нанести такого урона всему капиталистическому миру, какой причинили ему Соединенные Штаты.
Можно было думать, что Соединенные Штаты разработали более коварный и смелый план, чем гитлеровский план «Барбаросса». Чего стоил один только «Арктический фронт!» А дьявольский замысел использования многомиллионной китайской армии под руководством Японии? (И надо же было после этого потерять весь Китай!) Оставалось раздать атомное оружие и распределить реактивные бомбардировщики. Кого только не вооружили! Всех желающих стрелять по социализму! Даже Турцию! Даже бандитов из числа «перемещенных лиц»!
Когда мечты рассеялись, перед взором мировой общественности предстал во всем величии могучий, зовущий человечество к миру и созиданию Советский Союз.
...Обо всем этом мог бы призадуматься Патридж, сидевший в кабине «Гудзона». Он занимался вопросами психологической войны, которая затевалась для развязывания новой войны — без лишней психологии, надо заметить. Это требовало трезвой оценки обстановки. Но офицер был упоен. Мираж славы и мирового господства мерцал перед его взором. И он мчался навстречу несуществующему.
Сейчас его раздражал некто с дурацкой фамилией Камерон, для встречи с которым он и спешил в Монтре. Почему, собственно говоря, этот Камерон не мог пожаловать к нему, во Франкфурт-на-Майне? Английская амбиция! Но это уже ветхий завет. Младший компаньон всегда остается младшим. Так обстоит дело в любой солидной фирме. А разве Англия — не младший партнер в сегодняшней игре? И разве ему, полковнику Патриджу, к лицу мчаться на захудалый курорт для встречи с каким-то Камероном? Точно он спешит на свидание с возлюбленной!
Патридж злобно фыркнул, но, вспомнив о своей возлюбленной — Эрике фон Листов, так трогательно упрашивавшей взять ее в Монтре, — несколько успокоился. Эрика с ее. изумрудными глазами и приставкой «фон» шла лишь на корпус сзади кубинского сахара.
— Монтре, сэр, — почтительно доложил шофер.
Автомобиль, почти не сбавляя скорости, проскочил мимо вокзала, сверкающего стеклом, почти прозрачного, искусно вмонтированного архитектором в скалу, и через несколько минут остановился на площади, где ветерок меланхолично перебирал длинные листья пальм.
Роберт С. Патридж раньше никогда не бывал в Швейцарии и, по правде сказать, имел о ней самое общее представление. Альпы... (Плохонькое подражание Кордильерам.) Женева... (Годилась для этой, как ее... — для Лиги наций, но ООН, слава господу, находится в Лейксаксене!)
Когда ему пришлось выехать в Монтре для встречи с Камероном, он вознегодовал еще и потому, что ка-. кое-то курортное местечко в кантоне Во было, по его мнению, плохой оправой для его великолепия в час предстоящей встречи. Женева — еще куда ни шло, Лозанна — пожалуй, но Монтре, сэр, — это ни к черту не годится.
Многоэтажное здание Палас-отеля понравилось Патриджу. Оказывается, швейцарцы кое на что способны.
Шофер затормозил впритирку к тротуару, и полковник Патридж, смуглый, грузный, с затылком борца, вылез из машины.
Еще одна приятная неожиданность: портье, гибкий, как хлыст, молодчик с черными усиками, говорит по-английски с подкупающим акцентом уроженца Южной Каролины или Вирджинии.
— Хэлло, паренек, я нуждаюсь в хорошем номере. Да, запишите: полковник Роберт С. Патридж из Франкфурта-на-Майне. Вы, часом, не из нашей старой Вирджинии?
— Нет, сэр, к сожалению, мне не пришлось побывать в вашей великой стране. Но мой учитель английского языка приехал сюда из Южной Каролины.