Йен поглядел на воду, на камни, на туман. Обернулся к остановившейся рядом и чуть позади Алесте, тихо уточнил:
— А вода тут чего дымится?
— Это туман...
— ...туманится?
— Озеро Скорби, — сказала Алеста, очертив рукой широкий круг, будто очерчивала береговую линию. - Ни один человек, попавший в эти воды, не выходил из них. Эти воды мертвы, отравлены самой смертью. Кто попадет сюда, останется здесь навеки...
— Ага, — понимающе кивнул Йен. Помолчал и уточнил. — А дымится-то оно чего?
Ведьма некоторое время сверлила его взглядом, потом тяжело вздохнула и устало попросила:
— Просто не лезь в воду, ладно?
Йен пожал плечами. Ему в общем-то и в голову не пришло бы лезть в воду, особенно — в такую. Конечно, хорошенько помыться нужно было давно, но здесь, рядом с этими водами, хотелось только поплотнее запахнуть плащ, а сверху еще и в теплую шкуру завернуться.
— Я-то не полезу… — задумчиво сказал он. — А твой этот… Затхэ…
— Ты и есть Затхэ, — тихо сказала она. И покосилась вверх. Йен глянул на нее, на небо. Что-то придало ей уверенности в том, кто он такой. Ирхан, что ли?
Тот все еще пытался согреть их. Просто сюда, к озеру, его лучи не добирались. Искривлялись где-то над водами и рассыпались в разные стороны.
Это место принадлежало не ему.
— Очень надеюсь, что нет, — пробормотал Йен. — А камни тут зачем? Добивать, если кто в воду полез?
— Башня и камни — одна скульптурная группа, — сказала Алеста.
— Скульптурная груп-па... — задумчиво, старательно выговаривая, повторил Йен, рассматривая камни. — Это от башни камни остались, а строителям было их лень вывозить, да? А теперь — скульптурная груп-па…
— Ты понимаешь, что твоя судьба сейчас в моих руках, но все равно издеваешься над культурным наследием нашего города? — уточнила она, недобро сощурившись. И очень знакомо сощурившись.
— О, милая, — отмахнулся Йен, — не принимай на свой счет. Я над всем издеваюсь, это хобби. Итак, еще у вас тут скульптурные группы есть?
— Хватит, — решительно сказала Алеста. — Ты оттягиваешь момент обращения. Но больше тут смотреть не на что. Так что раздевайся.
Йен изумленно вскинул брови и уточнил:
— Раздеваться — чтобы появилось на что смотреть? Нет, ты мне, конечно, нравишься, но вот так…
— Одежду сними, — раздраженно фыркнула она. — Чтобы потом было что надеть. Тоже мне, оборотень.
— Вот и я говорю, — согласился Йен, сбрасывая плащ под ноги, — какой из меня оборотень? И этот… как его...
— Затхэ.
— Да, этот, — взялся за рубаху, остановился на мгновение, глянул ей в глаза и серьезно спросил. — Ты уверена, что устоишь? Передо мной? Сыном Эйры?
— Это не шутки! — ведьма, кажется, рассердилась. Швырнула ему пузырек с зельем, он машинально поймал. А она сухо заявила. — Сам разберешься. Выпей до дна. Это ты наверняка умеешь!
Развернулась и направилась прочь.
— Эй! — крикнул Йен ей вслед. — Ведьма!
Но заросли уже сомкнулись за ее спиной. Йен стянул рубаху, сел на землю, холодную и влажную здесь, на берегу Озера Скорби. Покосился на белые камни рядом. И показалось, что холодом веет именно от них. Не от воды — та просто поглощает свет. И если верить ведьме, всё, что в нее попадет.
А холодный морозный воздух идет от камней.
Подошел к ним, легонько пнул. Камни стояли. Приложил ладонь к одному из них. Обычный холодный мрамор. Рука не примерзла.
Попытался оттащить один из камней в сторону, но они крепко держались вместе.
“Оставь камни в покое, — сказал себе. — Ведьма права. Ты оттягиваешь момент обращения. Так что — оставь камни в покое и снимай штаны”.
Йен фыркнул и осторожно поставил зелье рядом с собой. Сел на камни и принялся стаскивать с ноги сапоги. Подошва от сапог отрывалась.
Йен подумал, что подошву можно перемотать. Как у Рэя.
Пока не купит новые.
***
Тейрин стоял на залитом дневным золотым светом балконе и смотрел на Нат-Кад. Город выглядел иначе. Тейрин не помнил его таким, не видел никогда таким — не в тени от черных тяжелых туч.
— Что это значит? — спросил он у Сорэн.
— Это просто свет, Тейрин, — рассмеялась она в ответ.
Но Тейрин услышал: Сорэн растеряна.
Глава 40. Дела семейные
Стол был огромен. Накрыт на семерых, но лишь Сорэн сидела во главе.
Эйра соорудила качели на соседнем дереве, Заррэт стоял, подперев спиной могучий, как он сам, дуб, и скрестив ручищи на груди. Тэхэ играла с волком у самого края поляны.