Еще несколько рывков. Замер, потому что отчетливо скрипнула дверь — там, в комнате на верхнем этаже. И раздраженно заговорил Бордрер.
— Ну, что? — спросил он.
— Пока все тихо, — доложили в ответ. — Ну, не совсем…
Это добавили, потому что рыжая бестолочь внизу снова взвыла.
— Он пытается влезть на стену, — прокаркал Кровер.
"И колдун здесь! — обрадовался Нивен. — Чтобы сразу. Всех. Одним махом. Хорошо".
Голос у колдуна был мертвым, будто из сна, из транса, и Нивен понял: третья химера таки смогла оказаться рядом со зверем и увидеть его.
— Влезть? — переспросил Бордрер. И шумно выдохнул. — Так проверьте стену, бестолочи!
Умный. Он всегда был умным...
Нивен задержал дыхание: из окна комнаты выглянул незнакомец. Уставился вниз. Медленно, очень медленно повернул голову.
Увидел. Начал было открывать рот, чтобы что-то сказать, закричать, но не успел.
Нивен оттолкнулся от стены, прыгнул к окну. Одной рукой схватился за его нижний край, второй – за воротник ошарашенного человека, рывком подтянулся на обеих руках, выбрасывая того из башни и запрыгивая в комнату. Кувыркнулся через плечо, вскочил на ноги.
Выдохнул.
— Надо... — сказал он, вдохнул и выдохнул еще раз — воздуха не хватало. — Надо было посылать химеру... Меньше жертв.
Бордрер вскочил, рванул из ножен за поясом меч. Он был меньше, чем Нивен его помнил. Меньше и гораздо старше. Не огромная каменная глыба — толстый лысеющий старик. И очень испуганный сейчас, хотя старается держать себя в руках. Краем глаза Нивен заметил, как Кровер мотнул головой: ему нужна была секунда, чтоб переключиться с химеры на окружающий мир.
У него не было секунды.
Нивен схватил тяжелую чашу со стола и, не глядя, швырнул колдуну в голову. Тот мягко осел в кресле.
Бордрер тем временем покосился на дверь за спиной.
— Побежишь? — спросил Нивен, сделал мягкий шаг к нему, так же мягко обхватил горлышко кувшина, что бы тут же, под рукой на столе. — Закричишь?
Три простых действия: плеснуть в лицо, разбить кувшин о край стола, полоснуть осколком по горлу. Или вогнать в глаз. Или в грудь. Это как разобьется.
Ты изменился, - медленно проговорил Бордрер.
— Заладили, — дернул плечом Нивен, — все меняемся. Всё меняется. Так, Чистильщик?
Еще один мягкий шаг вперед, и вместе с ним — отшатнулся назад Бордрер.
— Что в тебя вселилось? — спросил он.
— Становлюсь собой, — ответил Нивен. Болело все тело. Болело и было ватным. И с каждым мгновением становилось все хуже. — Наверное.
"Или умираю..."
“Еще немного, — убеждал себя, — немного продержись. Давай, злись на него! Разозлись, сейчас же!”
Но Бордрер его боялся. Человек, научивший его всему, смотрел сейчас в глаза, тщательно пытался скрыть страх, но дыхание у него сбилось. И рука, сжимавшая меч, вцепилась в рукоять слишком сильно. Он и не поднимет ее сейчас, если захочет. Ее будто свело судорогой.
И все-таки Бордрер замахнулся. Коротким деревянным движением вскинул меч, и Нивен прыгнул на опережение. Легко выкрутил руку, заставляя выпустить оружие, ударом ладони в грудь опрокинул на спину, кувырком, подхватывая меч, оказался у двери и сунул тот в замок вместо щеколды, которой здесь не было.
Развернулся, подсекая вскочившего было Бордрера, упал сверху, впечатал коленом в грудь. Теперь пусть кричит — никто не поможет. Но Бордрер не кричал: наверное, он помнил, что крики Нивену нравятся.
— Ты стал быстрее, — сказал Бордрер, глядя ему в глаза, — сильнее, лучше. Можем обсудить новые условия.
— Я стал лучше, — согласился Нивен и подумал, что сейчас упадет. Голова кружилась. И кажется, начали кровоточить перевязанные раны. Будто их заново нанесли. Нивен уже понял: каждое верное решение отдается болью.
Значит, подумал он, сейчас я делаю все правильно.
— А теперь, Нивен, — заговорил командным тоном Бордрер, знакомым с детства тоном, от которого мутило и голова бдто бы кружилась еще больше, а происходящее казалось сном. — Теперь поднимись и помоги подняться мне.
— Хватит командовать, — сказал Нивен. — Хватит подсылать ко мне людей. Колдунов. Монстров. Не нравится, как я работаю — напиши письмо. Напиши: вы-го-ня-ю. Будет меньше проблем.
Теперь Бордрер уставился на него с откровенным ужасом.
“Шутить, наверное, тоже… Как говорил гном? Не моё”, — подумал Нивен.
И сказал:
— Еще раз пришлешь кого-нибудь ко мне — вернусь и убью.
Ужас в глазах Чистильщика сменился изумленным недоверием.