— Все мертвы, — ровно сказал Нивен и полоснул коротким взглядом по зверю. Тот на этот раз не встрял. — Башня разрушена. Упала в Озере. Мы — здесь.
— А я нашел меч, — добавил зверь.
— А он нашел меч, — подтвердил Нивен.
Алеста вздрогнула в очередной раз. Теперь Нивен что — подыгрывает зверю в беседе? И смотрит все так же бесцветно, но в глубине глаз будто прячется едва уловимая насмешка...
“Может, проще будет, если он меня сразу убьет?” — обреченно подумала Алеста, чувствуя, как сжимается что-то в сердце, как его будто пронзает в очередной раз иглой. Лучше бы уже кинжалом, потому что...
Потому что, глядя на этого, совсем взрослого Нивена, она вдруг подумала: что, если все это время она врала себе? Что, если не от чудовища избавилась тогда — от человека? И его жестокость — не его? Что, если он этой жестокости научился, потому что больше ничего не знал?
— Какой меч? — тихо и устало спросила она. — Где?
— Большой, — сказал зверь. — Крепкий. В скульптурной груп-пе. Которая развалилась.
И Нивен снова покосился на него. И теперь Алесте почудилось во взгляде вполне человеческое и в данном случае весьма понятное раздражение.
— Которую ты сломал, — поправил Нивен, глядя зверю в глаза. — Хвостом. Обоими. Хвостами. Или рогами.
— Не рассмотрел? — сочувственно уточнил зверь. — Спрятался в башне? — и со странной интонацией добавил, будто передразнивая. — “Я лучше тут посижу”!
— Там было Озеро Скорби, — отчеканил Нивен. — В него нельзя прыгать.
— Ну, прыгнули же, — пожал плечами зверь. — И ничего. Выплыли.
— Выплы-ли, — все так же ровно, но очень четко, почти по слогам сказал Нивен. — Ага. Выплыли.
— Он повторяет слова, — доверительно сообщил зверь Алесте. — Постоянно. Считает, что разговаривает, но на самом деле просто повторяет слова.
— Вы прыгали в Озеро? — еле слышно уточнила она, потому что совсем запуталась.
— Я его туда бросил! — похвастался зверь.
— Я его вытащил, — сообщил ей Нивен.
“Как дети малые”, — с легким ужасом отметила Алеста. Ее снова бросило в дрожь от одной мысли, что Нивен, ее Нивен, может кого-то откуда-то вытащить. Утопить — куда ни шло. Но спасать — этого он никогда не умел.
“А может, — подумала она, пытаясь найти хоть какое-то объяснение происходящему, — может, просто не считал целесообразным? А зверь на твоей стороне — это весьма целесообразно, когда тебя пытается убить весь Нат-Кад”.
— Теперь, — вновь заговорил с ней Нивен, а Алеста, столкнувшись с его взглядом, вспомнила, что дети бывают особенно жестокими с теми, кто им не нравится. И она Нивену совершенно не нравится. — Мы здесь.
— Вам надо уходить, — тихо, но как можно тверже сказала она. К тому же чувствовала — ее маска от волнений вот-вот соскользнет. И не знала, чего больше сейчас боится: Нивена или того, что зверь увидит в ней дряхлую старуху.
Ей хотелось, чтоб зверь запомнил ее такой.
— Мы уйдем, — пообещал Нивен, и хоть сказано это было все еще по-эльфийски ровно, Алеса легко расслышала угрозу. Убьют ее — и уйдут, вот о чем он говорит. Он ведь пришел сюда мстить.
Он очень долго сюда шел.
Нивен переступил с ноги на ногу. Уперся в стену не плечом — спиной, взялся правой рукой за предплечье левой. Она знала: Нивен никогда не сделает лишнего жеста. Потому спросила:
— Ты ранен?
Нивен выгнул бровь. До боли знакомое движение, одно из немногих, что перенял не у нее, что было в нем как будто с рождения.
— Я могу помочь, — сказала она. — Дай посмотрю.
Сделал движение, чтобы встать, но Нивен холодно приказал:
— Сядь! — и она вновь застыла. — Справлюсь. Скажи, что с ним, — и кивнул на зверя.
— Не могу, — честно ответила Алеста. — Я не знаю.
— Кто знает?
— Да никто не знает, Нивен! — он полоснул по ней таким взглядом, что поняла: больше по имени не называть. — Затхэ жил еще во времена Мертвых! Если вообще жил! Больше таких существ не было. Мертвые запретили. Но это легенда. Легенды врут. И даже, если станет понятно, что он за зверь — ничего не изменить.
— Значит, — сказал зверь, — надо спросить у Мертвых?
— Ты ничего не изменишь, — сказала Алеста.
— Отвечай на вопрос, — холодно потребовал Нивен.
— Они даже молитв не слышат, — сказала Алеста. — Их нет. А ты, зверь, — тот, кто ты есть. Я не всесильна и уж точно не знаю всего, что было и что есть на свете. Но знаю, что есть вопросы, которые остаются без ответов. Может, это к лучшему.
Оба молчали.
Зверь спрятал лицо в ладонях. Нивен смотрел в пол.