Та, конечно, в битвах не участвовала, но знала о них многое, очень многое. Правда, у нее в голове всё давно перепуталось, но любой клубок можно распутать. Надо лишь знать, как.
Тейрин знал.
И все же ощущение налипшей на него грязи с каждым новым походом к Марле все больше усиливалось. И шторы, прикрывающие вход в шатер, вместо двери, тоже были липкими. Тейрин почувствовал это даже сквозь шелковые перчатки.
Бесполезным жестом отряхнул ладони, шагнул внутрь. В шатре было темно, лишь пара свечей на столе освещала скрюченный силуэт его хозяйки. Марла сидела за столом. Тейрин сбросил капюшон, и она отшатнулась, а потом наклонилась вперед и присмотрелась, подслеповато прищурившись.
Она делала так каждый раз — пугалась его. Будто ждала другого человека в капюшоне. Куда более страшного.
Тейрин прекрасно понимал ее. Сам знал, видел: по улицам Нат-Када, скрываясь под капюшонами, бродят монстры. Только того, что он видел, Тейрин запомнил навсегда: и мертвые глаза, и серую кожу, и такого же цвета плащ. А Марла уже не помнила и половины всего, что знала. Путала имена и лица. И каждый раз забывала, кто именно приходит к ней в длинном светлом плаще. И через раз приходилось заново объяснять, кто он такой, и чего хочет.
Но сегодня вспомнила.
— Тейрин, — прокряхтела она и улыбнулась, показала черные гнилые зубы. — Добро пожаловать, повелитель.
Он прошел к столу, сел. Не глядя, взмахом руки, прогнал на улицу вошедшего следом стража. Ни к чему ему знать, о чем Тейрин будет говорить — чтоб не появилось лишних толков. И очень удобно, что Марла — всего лишь гадалка, даже не ведьма. И все, что могут предположить стражи, — что Тейрину захотелось побольше узнать о своей судьбе.
Он бросил на стол две золотых монеты — плата за сеанс.
Марла неловко сгребла их в ладонь, иссушенные руки дрожали. Сунула в оттопыренный карман.
— Ты изменился, — неожиданно сообщила, вновь щурясь. И хитро уточнила. — Не хочешь знать, что тебя ждет?
А узловатые пальцы уже метнулись от кармана к столу и схватились за колоду. Он понимал, гадалке трудно без нее в руках. Но он не верил картам. Как и людям. И богам, кажется. Не просто так ведь проверял слова Сорэн.
Да, изменился. Еще несколько лет назад, прикажи ему Сорэн воткнуть в собственное сердце кинжал, он воткнул бы. Она была спасением, единственным лучом света во тьме. Она осталась такой же, но он вырос. И теперь видел — зачастую Сорэн слишком наивна.
— Свою судьбу я создаю сам, — тихо ответил гадалке. Хотя знал: если б не Сорэн, ничего бы он не создал. Но Сорэн уже сделала свой ход. Следуя советам белого камня, Тейрин взошел на трон. Теперь его очередь — он начал править. — Однако прежде, чем создавать, необходимо подготовить фундамент.
— Ты странно говоришь, повелитель, — прошамкала старуха. — Но будь по-твоему. О чем хочешь знать?
— Иные, — ответил Тейрин. Сейчас это было важнее всего. — Их не было в легендах, я проверил, перечитал, — и бросил на стол тяжелый свиток.
Там, в этом свитке, было обо всем. Там были боги, были люди и звери, и змеи, и птицы, гномы, демоны, тролли. Там было полно всякой знакомой, незнакомой дряни, там были истории, в которые легко можно было поверить, были такие, в которые верилось с огромным трудном.
Но вот Иных — не было.
А вести о южных эльфийских лесах от шаманов приходили все тревожнее.
— Не надо к ним соваться, повелитель, — прошамкала Марла. Тейрин поднял на нее удивленный взгляд — он был возмущен тем, что она пытается дать совет. Но Марла этого не рассмотрела — она плохо видела. Она даже подалась вперед, чтоб хорошенько вглядеться в глаза. Потом хмыкнула, подалась назад, опустила голову.
— Твой взор чист и холоден, как лед, повелитель, — невнятно пробормотала, пряча лицо за длинными спутанными волосами. — Не дай ничему его запятнать.
Тейрин вынул из кармана несколько медных монеток и принялся строить башенку. И сообщил, не отрываясь от башенки:
— Ты бесспорно мудра, Марла. Потому твои советы ценны. Но я пришел не за ними. Скажи: почему я не нашел ни одной легенды об Иных?
— Потому что ты читал легенды о Мертвых богах, — ответила она, воздев узловатый палец вверх. — Иные не имеют к ним отношения. Они — Иные. И люди не любят говорить о них. Даже боги не любят… — она оборвала себя, взгляд остекленел и уставился куда-то вдаль. С ней такое случалось. Тейрин перебросил ногу на ногу под столом, довольно сильно ударив по нему коленом, потом сапогом. Стол подпрыгнул, Марла — тоже. Монетки с тихим звоном разлетелись, покатились по столу, по полу. Телохранитель заглянул в шатер. Тейрин, не оборачиваясь, отмахнулся — тот вновь вернулся на пост за дверью.