Дождь омывает белый мрамор, что очень удобно — мыть не надо. Площадь всегда белая. И всегда мокрая. Только мрамор уже весь в трещинах. И трещин становится все больше. Сплошная паутина.
А больше ничего не изменилось. Как и несколько лет назад, стоят по периметру площади торговые шатры, обращенные в центр. Удобно прикрывают выход из-под земли. Все так же виднеются над крышами домов очертания Центральных строений, кривых и огромных. Едва видны за струями дождя белые башни. Будто ненастоящие — водный мираж Нат-Када.
И звук — Нивен помнит этот звук — вода разбивается о мрамор. И запахи, отвратительная вязкая смесь запахов, пряных сладостей из шатров, гнили — из подворотен.
Он думал, что все забыл. Что воспоминания о городе стерлись навсегда, но Нат-Кад ударил, оглушил, раздавил, стоило лишь вдохнуть его воздух.
Нивен сделал шаг назад, прислушался к звукам за спиной. Там что-то сдавленно прошипели, потом выругались, потом все стихло, а через мгновение Шаайенн подошел и остановился рядом, старательно отряхивая колени и локти. Потянулся было стащить плащ, но Нивен бросил отстраненно, все еще глядя вдаль, всматриваясь в город, захлебываясь в его запахе:
— Нет. И капюшон надень. Тут везде глаза.
Оторвался от своих мыслей и коротко глянул на рыжего. Тот насмешливо вскинул брови:
— Ты так проявляешь заботу?
— Ты обещал заплатить, — напомнил Нивен и жестом прервал его движение — тот, правда, не в карман и не в кошель полез, а попытался перчатку с руки стащить. — Не сейчас. Я найду тебя завтра. В таверне в Туманном переулке. Свернешь направо, два квартала вперед, потом — налево. Капюшон не снимай. Деньгами не свети.
Здесь опасно светить деньгами. Или что он там хотел достать из-под перчатки. Да и зачем пока брать деньги? Зачем покойнику деньги?
А вот если он выживет…
Ни разу до этого момента Нивен не задумывался над тем, что будет, если он выживет. Он трезво оценивал ситуацию. К тому же вновь появилось пронзительное чувство близкого конца, усиленное, подпитанное знакомым с детства запахом города. Все правильно — тут он начал свою жизнь, тут нужно и закончить.
Но теперь что-то случилось. Нивен внезапно подумал о том, что может выжить. Ну, вдруг? Случайно?
Выжить — и прийти на следующий день за деньгами, хороший план, а?
И стало невероятно жаль чего-то — чего, сам не знал.
— Э-эй, — протянул Шаайенн и помахал рукой перед носом. — Ушел в себя?
— Если не найду, не жди, — закончил Нивен и зашагал прочь. Всего пара кварталов. Бордрер обосновался недалеко от центра. По крайней мере, несколько лет назад он жил там — в приземистом двухэтажном здании, окруженном высоким деревянным забором.
А если Бордрера там не будет, можно начать с тех, кто будет.
Нат-Кад открывал свое истинное лицо, стоило покинуть Белую площадь. Сбрасывал покрытую паутиной мраморную маску. Невысокие деревянные дома стояли почти вплотную друг к другу, местами почерневшие и слегка покосившиеся, пахло гнилью и дымом, под ногами струились потоки грязи, на веревках, натянутых меж окнами, висело драное тряпье.
И невероятно далекими казались взлетающие к небу сияющие башни, и огромные белые здания со странными крышами, и отражающий слабый свет Ирхана дворец Тейрина в скале — светлая глыба на черном камне. Все это было дешевыми декорациями, такими древними, что они уже трещали по швам, разваливаясь. И сквозь щели в них Нат-Кад показывал гнилые зубы.
Фасад резиденции Бордрера выходил на Мраморную улицу, а сзади его окружали старые прогнившие домики. Конечно, с той стороны и забор был выше. Но перепрыгнуть на него с крыши одного из домиков было посильной задачей для Нивена. А если не допрыгнет вдруг, ему не привыкать. Поднимется и попробует еще раз.
Конечно, там Нивена тоже будут ждать. Там уже небось выставлен караул у каждой двери, у каждого окна. И по периметру забора.
Что ж, если ждут, надо идти, ведь так? Это невежливо — заставлять себя ждать.
Они точно не готовы к его появлению в свете дня — Нивен не работает днем. Возможно, Бордрер пока даже не знает, что посланных в подземелье людей больше нет, а Нивен — уже здесь.
Ему бы только через забор перебраться. А люди за ним — всего лишь люди. И Бордрер — человек. А будут там колдуны с химерами — так Нивен уже знает, что с химерами делать.
Сжечь.
Всё — сжечь. И химер, и Бордрера с его людьми, и дом, и город этот чертов. Жаль, что мрамор не горит. Но хоть копотью покроется.