Сорэн пошла прочь.
Она свое слово сказала. Решение за Лаэфом. За каждым из богов.
***
Лаэф шагнул к Ух’эру из тени, положил руку на плечо, и Ух’эр покосился снизу вверх.
— Что она сказала? — спросил Лаэф. Когда говорил с Ух’эром — голос был твердым и чистым. И сам он сплетался из теней, становился телесным. Осязаемым. Он рассыпался тенями только перед Сорэн — чтоб если проткнет сверкающим ножом одну тень, — остальные набросились и задушили.
Ух’эру, значит, доверял.
А ведь как будто бы не глупое существо…
— Смотри на ее спину, — прошептал в ответ Ух’эр.
Лаэф присмотрелся — в том месте на плече, где Светлую тронул Ух’эр, остался черный отпечаток его ладони. Черный след на белом плаще.
— Сорэн! — крикнул ей вслед Ух’эр. — А ты не такая чистая, как думаешь!
И расхохотался.
Лаэф покачал головой и нырнул во тьму.
Глава 33. Подвалы
Йен остановился у темной деревянной двери. Тихо выдохнул, опустил голову и набросил капюшон.
Так нужно ходить в Нат-Каде?
Толкнул дверь, та не подалась, а рука скользнула - дерево было будто размокшим. Будто от постоянной влаги начало гнить изнутри. Йен встряхнул руку, бездумно уставился на ладонь.
Как же тут грязно...
“Зато не холодно”, — наставительно напомнил себе он и решительно толкнул дверь обеими руками. Та медленно и тяжело двинулась вперед.
Йен вошел в таверну в Туманном переулке.
Внутри было темно, пахло горелым и спиртным.
“Зато не рыбой”, — с усилием направил мысли в нужное русло Йен.
Он не знал наверняка, но догадывался: стоит упасть духом — и всё. И дороги обратно не будет. Не в его ситуации.
А в его ситуации нужно во всем искать плюсы. Осталось всего ничего — найти их в этой дыре.
Тяжелые грязные столы стояли впритык друг к другу, а существа, теснившиеся за ними, вели себя очень по-нат-кадовски. Многие прятались за капюшонами. Сидели кучно, но почти не разговаривали — каждый был сам по себе. Лишь за большим столом у стены громко и пьяно хохотали — те явно пришли большой группой.
Что-то хрустнуло под ногой — Йен наступил на кость. И кость его добила.
“Да уберите же здесь! — мысленно взвыл. — Это же ваш город! Вы же здесь живете! Дождь — не оправдание! Тут же не из костей идет дождь прямо через дыры в потолке!”
Вскинул было голову, проверить, что там с дырами, но тут же опустил.
“Не крутить головой, — напомнил себе. — Хватит крутить головой”.
Это было невероятно трудно. Тем более — вдруг, там правда дыры? И из них правда валятся кости? Это же Нат-Кад!
“Именно потому что это Нат-Кад, — сказал себе Йен, — хватит крутить головой”.
Двинулся к стойке в дальней углу.
За ней сидел бородатый скучающий гном.
— Комнату. На ночь. И выпить, — тихо сказал ему Йен, старательно копируя манеру эльфа вести переговоры. И выгреб из кармана монеты, украденные у покойников. Монеты звякнули о стойку, все в кровавых разводах. Кровь осталась то ли на перчатке, то ли на серьге, которую Йен тоже сунул в карман. И запачкала теперь все.
Гроза же на улице! Он эту серьгу в руке всю дорогу держал! Дождь у них тут что ли тоже из крови? Хорош городишко — дожди из крови и костей.
"Успокойся, — приказал себе Йен. И снова с усилием вытолкул новую мысль. — Про дожди выходит отличная история. Жаль, не расскажешь никому... Потому что нет никого... Успокойся!"
Дэшону вот можно рассказать, например.
“Новый план! — решительно заявил он себе. — Незаметно вернуться в Даар, поймать в коридоре Дэшона и рассказать ему о нат-кадовских дождях!”
Дэшон, конечно, не поверит. Рэй бы поверил.
"Но если поймать Рэя, то окажется, что это он поймал тебя..."
Пока Йен старательно не нервничал, гном задумчиво глядел на монеты. Потом таки сгреб их в кулак, стащил с полки небольшую бутыль с мутной жидкостью в ней, выдвинул ящик на стойке. Тяжело звякнула лежавшая в нем связка ключей, перекочевав гному на пояс. Гном закончил наконец приготовления, кивнул, приглашая следовать за ним, и двинулся вглубь полутемного помещения.
Йен завернул следом, за стойку, оттуда — в невысокий дверной проем, такой невысокий, что пришлось пригнуться. Возмутился про себя: “Построили таверну в гномьем доме! Нормальный человек не втиснется!”
Каменные ступени вели вниз, в подвал.
“А как же вид из окна?” — чуть было не спросил он, но вовремя себя остановил, на вдохе. Это Нат-Кад. Тут не нужно много говорить. Тем более с даарским акцентом.
К тому же сейчас ему не вид из окна важен. Любая комната, любой угол, в котором можно выдохнуть. Прийти с себя. Привести себя в порядок. Ему ведь к даме предстоит идти. А у него щетина. Щетина, хромота, а еще, скорее всего, безумный взгляд человека, не спавшего вечность. Ну и готовность мгновенно сорваться в отчаяние. Отличный набор для первого свидания.