Скривилась — вес не подошел. Швырнула, не глядя, через плечо.
— Да, — кивнула Сорэн, — вот так. Швырялась в них всякой дрянью, прямо из рощ Тэхэ. А они решили, что это люди. И напали на них. Глупая девка!
— А ты чего сердишься? — удивилась Эйра. И прищурилась из-под коротких рыжих прядей. — Ты за людей переживала?
Сорэн замерла, отчеканила:
— Король эльфов мертв…
— А-а-а… — понимающе протянула Эйра.
— …равновесие нарушено!
— Ага, — согласилась Эйра. — А ты прямо жить не можешь без равновесия!
Она издевалась, и Сорэн решила: довольно. Объяснила мелкой, за что та умрет, теперь можно убивать.
Сверкнули, взметнувшись, клинки, но Эйра, гадина, отскочила. И выпалила:
— Вспомни, что сказал отец!
Сорэн замерла.
— Ты хочешь исчезнуть, сестра? — спросила Эйра и, кажется, впервые говорила серьезно. — Или ты хочешь отомстить? Ты знаешь, что можно причинить боль, иначе, нежели кромсая оружием? И эта, другая боль, может быть намно-ого сильнее?
— И как же я могу отомстить тебе? — Сорэн склонила голову набок, но тут же выпрямилась.
Слишком, слишком знакомый чужой жест.
— Ты мне уже отомстила, — пожала плечами Эйра. — Или — я тебе. В любом случае, мы квиты, — и напомнила. — Ты убила мое дитя.
— То было общее дитя!
— Нет, — Эйра покачала головой и странно улыбнулась: незнакомо, горько. — Не общее.
Сорэн отступила. Поняла наконец.
— Да и не мне нужно мстить, — напомнила Эйра. — Я только яблоки бросала… Ну и нож бросила. А забрал твоего Иного — Ух’эр. Вот кому нужно делать больно.
— Жаль только, что это не так просто, — усмехнулась Сорэн.
Чтобы понять, как сделать младшему больно, нужно понять, что он любит. А он, кажется, и сам не знает. Он же безумный — откуда ему себя знать?
— А вот тут — ошибаешься! — обрадовалась Эйра. — Я тебе покажу.
И смело шагнула навстречу.
Сорэн настороженно следила за ней, а стоило оказаться слишком близко — отшатнулась:
— Тебе откуда знать?
— Я ведь богиня любви, помнишь? — широко заулыбалась Эйра, куда более понятная, знакомая, чуть менее безумная, чем младший. И подмигнула. — Я много чего знаю!
— Никогда не поверю, что гад способен любить, — прошипела сквозь зубы Сорэн прежде, чем Эйра показала ей.
Но когда смотрела видение о смертной деве, полюбившей саму Смерть, думала почему-то не о мести. О Лаэфе.
Наверное, потому что когда злилась, шипела не хуже его любимых ручных змей.
***
Брол поднял глаза на остальных. Впервые после многих веков.
Лесные боги, дети Тэхэ, собрались на одной поляне. Теснились у костра. Ему никогда не понять этой тяги к огню, но многие живые существа — тянутся. А кто он такой, чтобы спорить с самой жизнью? Кто все они такие?
Может, зря позвали их птицы и травы? Может, зря собрала Нильф? Раз суждено пройти по их землям Иным — так пускай проходят. А начать сейчас решать, что делать, и кто главный — верный способ раньше времени передраться. Об этом Тэхэ говорила когда-то четко: нельзя драться друг с другом, даже спорить нельзя — от спора до драки один шаг. Даже разговаривать.
“Мы — Шестеро — погибнем так, рано или поздно, — говорила она, предвидя будущее. — Вам — нельзя. Мои леса должны жить”.
Вот и жили — до сегодня.
Нильф говорит, что ведет подмогу. Силу невиданную, неведомую, древнюю. Но он-то, Брол, видел ту силу. Рыжий дурак и его странный спутник с кинжалами в рукавах — вот вся ее сила. Обоих Брол скрутил на раз. Обоих Иные растопчут и не заметят.
Лесные уже начали недобро перешептываться, косо поглядывать по сторонам, когда Нильф шагнула на поляну.
— Ты опоздала! — тут же возмутился из своего угла Брол. — Собрала нас, а сама…
— Они идут следом, — мягко сказала Нильф. — Я указала им путь, это заняло время. Еще немного придется подождать — они не так быстры, как я. Но они придут. Вместе мы будем биться против Иных.
— А нужны ли они? — так же мягко спросил Ильфар, будто услышал думы Брола. — Нужна ли нам эта битва?
— Я не могу ответить тебе, брат, — виновато улыбнулась ему Нильф. — Но мы выслушаем чужаков и решим вместе.