Он больше не мог удержать. Они стали слишком живыми.
***
Армии с дальних рубежей — гор Уандора — никак не подходили, и ждать было скучно.
Одна из дриад принялась подбрасывать в руке длинный кинжал — подарок от людей. Нильф принесла их несколько сотен, правда, рыжий человек сказал, что смысла в них нет, их можно с собой не брать. Но такие уж дриады — им все любопытно. И взвесить новую игрушку в руке, и бросить в воздух. До сегодня ведь только палками бились, и то — в шутку.
Кинжал блестел в лучах Ирхана и послушно падал рукоятью в сухую ладонь с глухим стуком. Он нравился дриаде — красивая блестящая вещица. В очередной раз взмыв в воздух, нож странно крутанулся и упал неправильно — со скрежетом царапнул.
Соседи по дереву нехорошо покосились.
***
Заррэт удовлетворенно хмыкнул.
— Прекрати! — вздохнула Тэхэ, и легкий ветерок пронесся над кронами деревьев.
— Я тренируюсь, — ответил тот. Плохая привычка врать заразна. И по наследству передалась от Д’хала-Многоликого, которого не зря так прозвали, не только Лаэфу. Просто все почему-то старательно этого не замечали.
Лаэф главный лжец среди всех, так без него решили: он — главная беда, главная проблема, самое страшное зло. У него же никогда не спрашивали, хочется ли ему быть злом. Впрочем, он никогда и не был против.
— Тэхэ права, — бросил сквозь зубы Заррэту. — Побереги силы, брат.
— Да какие силы! — фыркнул Заррэт. — Это разве силы? Если какого-нибудь Иного ножиком царапну — поможет?
Ух'эр фыркнул. Этому — все смешно...
— Тэхэ, думаешь, силы мои поберечь хочет? — продолжал Заррэт. — Да она сны видит, как я слабее стану! За свою мелюзгу она переживает. Никак не пойму, почему. Их у нее — режь не хочу. Плодовитая!
— Сказал тот, кто новую жизнь ни принести, ни сохранить не умеет, — процедила в ответ Тэхэ. — Лишь забирает!
— Зави-идует, — протянула Эйра из ветвей.
Будь она жива сейчас, уже качалось бы на тонкой ветке у самой верхушки и, конечно же, с яблоком в зубах.
— Хватит, — устало вздохнул Лаэф.
Кажется, он начал понимать отца. Невозможно их в кулаке держать: золотистым песком сыплются сквозь пальцы, норовят вцепиться друг другу в глотки. Пока — словесные перепалки. Но лишь потому, что достать друг друга не могут. Мертвые же.
— А напомни мне, Темный, — задумчиво пробормотал Ух'эр. — Почему ты командуешь?
“Ты же всегда был на моей стороне! — удивился Лаэф. — Конечно, не настолько, чтобы не попытаться убить, останься мы вдвоем, но мы всегда шли рука об руку… Сейчас — что пытаешься кому доказать?”
Чувствуешь, что не удержу, стоит тебе рвануться в сторону? И — самое главное — что и не нужно больше тебя держать. Ни тебя, ни кого-то еще. Вы уже почти живы. Уже можете не опираться на меня… Но почему опять ты, Ух’эр? Почему тебе первому всегда так не терпится меня предать? Будто боишься, что кто-то успеет раньше тебя.
Лаэф за все минувшие века так и не смог разобрать, что творится в голове младшего. Проломить бы и рассмотреть...
— Потому что, если бы не я, — мягко напомнил он. — Вас бы не было сейчас.
— Врешь! — хмыкнула Тэхэ. — Неудивительно.
— Были бы, — неожиданно поддержал ее Заррэт. — Только не вместе.
— Мы и сейчас можем, — якобы небрежно бросила Эйра. — Смотрите, я не держусь!
И Лаэфу привиделось: сидит на ветке, ногами болтает, раскинула руки в стороны, полупрозрачная и невесомая, но уже там.
— И вот думаю, — продолжала Эйра. — Не сходить ли прогуляться, а то ужас как надоели ваши вечные драки…
— Драться нам не надо, — напомнил Лаэф. — Всего лишь охранять эльфенка.
— А мне вот думается... — протянула Тэхэ. — Может, наоборот, на твоем эльфенке трюк Заррэта с ножом испробовать? Слишком уж ты за него вцепился, прямо интересно, что будешь делать без него...
— Убьет это брата, думаешь? — хмыкнул Ух'эр задумчиво, как будто и впрямь пытаясь решить, не покончить ли с ним.
— Хватит! — властно оборвал Лаэф. — Еще не время проверять, кого из нас и что именно убьет. Пока вы по отдельности будете обретать прежние силы, пройдет немало времени. Сорэн же вот-вот восстанет. Я чувствую ее, как чувствую вас...
— Или ее — сильнее? — невинно уточнила Эйра.
— Он восстанет во плоти, сильная и живая, — продолжил Лаэф, не обратив внимание на неразумное дитя. — И в который раз повторяю: только сейчас, только вместе и только с помощью существ живых, живых, не как мы — истинно живых, из плоти и крови, только так мы справимся. Я не собирал бы вас будь возможность сделать что-то по-другому. Не звал бы из небытия. Но я позвал...