— Убьетесь, — бросил Нивен и двинулся вниз по склону.
Ему в этой суматохе не было места. К тому же чем больше она продолжалась, тем бессмысленнее казалась.
Третью катапульту докручивала с одной стороны парочка божеств, с другой стороны — подозрительно тыкала лапой кошка. Может, та самая, которая всегда ходила за Нильф, может — ее родственница.
Нивен прошел мимо. За спиной осталось ритмичное деревянное постукивание: сколачивали очередной огромный щит.
“Всё ему подавай огромное, — подумал Нивен. — Что катапульты, что щиты… Не поднимете же. Да и кому поднимать? Кошке?”
Нивен шагнул в заросли, остановился под развесистой кроной дерева, привалился спиной к стволу, глянул вверх. Рихан понемногу клонилась ко сну.
“Не успеют, — подумал Нивен. И сам себе ответил. — Конечно, не успеют. Щиты же огромные. И катапульты”.
А потом в кроне дерева что-то шевельнулось и через мгновение оттуда, легко и пружинисто, как обычно прыгал он сам, спрыгнул Ух’эр.
Молниеносно выбросил вперед руку, ткнул пальцем Нивена в лоб и тут же отдернул. Нивен запоздало отшатнулся, упал, споткнувшись о корень, вскочил. Выдохнул, успокаиваясь.
И тихо спросил:
— Теперь ты?
Нет, он не испугался, просто очень уже неожиданно все произошло. Ему не был симпатичен никто из Мертвых, но к Ух’эру он хотя бы не питал того отвращения, что к его старшему брату. Да, запах вокруг себя бог смерти распространял не слишком приятный, но Нивен слишком много времени провел в канализациях, чтобы его смутила такая мелочь.
— Теперь я, — ухмыльнулся Ух’эр. Зубы у него были не зубы — клыки. Длинные, черные, гнилые, и Нивену показалось, что надави сейчас ему на десну — закапает яд.
— Страшно, да, — кивнул Нивен.
— Я не запугивать тебя пришел, — Ух’эр заулыбался совсем широко: не пришел запугивать, но обрадовался, что запугал.
— Знаю, — сказал Нивен. — Порождение Тьмы не запугаешь. А я — оно. Если верить Лаэфу.
— Неприятно, да? — с неожиданным пониманием и даже как будто сочувствием уточнил Ух’эр.
— Переживу, — дернул плечом Нивен.
“Я всегда знал”.
— Мы не выбираем свои роли, — Ух’эр улыбнулся, неожиданно по-человечески, — никто из нас.
А Нивен подумал, что это очень странно. Уж до чего Ух’эр странный — но даже для него это слишком: вести себя по-человечески.
— Нам навязывают их, — продолжал он, мягко, тихо, вкрадчиво, и звенел на грани слышимости серебряный колокольчик. — И приходится…
— Я сплю? — перебил его Нивен.
Ух’эр неопределенно пожал плечами. Поднял невинный взгляд в небо и принялся туда же свистеть.
“Конечно, сплю! — рассердился Нивен. — Смысл спрашивать? Мертвый бог передо мной во плоти! Мертвый — во плоти!”
Прав был Йен — думать у него выходит не слишком хорошо, иначе давно бы понял. Его пытаются отвлечь, удержать во сне, не дать влезть в бессмысленную и безнадежную драку. Ну что ж… Теперь у него появилась точка отсчета. Осталось только вырваться отсюда.
Нивен — почему-то стараясь делать это незаметно — ущипнул себя за руку. Не помогло.
— Не-е, — отмахнулся Ух’эр, который все-таки заметил жест. — Не поможет. Но не бойся…
Шагнул, опустил на плечо тяжелую ладонь, и та оказалась очень теплой, а Нивен пошатнулся, сполз по стволу спиной.
— Всё хорошо, — Ух’эр присел напротив, всмотрелся, и в его глазах Нивен увидел Мирдэн. Мерно дышат, колышатся волны. Мерно качается палуба. — Хорош-шо… — и волна накатывает, разбивая пенный гребень о борт. — Тепло, видишь? Тепло и с-спокойно.
Это Ух’эр? Или змея Лаэфа?
А есть разница?
Нет разницы.
Уже ни в чем нет, ни разницы, ни смысла, но тут тепло, и волны, и шепот Мирдэна…
Еще что-то теплое чиркнуло по лицу. А потом еще раз, и еще раз, все настойчивее. Нивен отмахнулся. Открыл глаза. И понял: его ударили хвостом. Все еще в полусне схватился за хвост и дернул. С ветки свалилась, но сгруппировалась в воздухе и упала на лапы пушистая тень. Полоснула по Нивену сердитым взглядом, но тут же развернулась к нему спиной и зашипела на кого-то, кто был впереди. Кто был невидим. От кого остался только отголосок трупного запаха.