— Ой да ладно! — фыркнул Йен. — Я вот тоже родств… веников не люблю. Правда, рогов у них нет, рога у ме… — тролль перемахнул прилавок, и Йену пришлось отскочить, чтоб тот не приземлился ему на ногу. Ноги уже достаточно пострадали за сегодняшний день.
— …ня, — закончил Йен.
Тролль теперь возвышался прямо над ним. Здоровый, гад, на голову выше, почти как Рэй.
— Думай, — мрачно прогудел он, пристально глядя в глаза, — что говоришь.
"Точно, как Рэй..."
— А что я не так сказал? — удивился Йен. Он уже разозлился, на тролля или на Рэя, или еще на кого-нибудь, сам не понял. Но так разозлился, что собрался, и даже начал четче говорить. — Правду сказал же! Ты, может, не знал? А хоть, что ты зеленый — это знаешь? Рогатый зеленый...
Не договорил, потому что тролль с утробным рыком замахнулся. Йен успел нырнуть под руку, скорее, потому что его шатнуло очень вовремя, а вовсе не за счет реакции. Даже меч выронил. Зато увернулся, схватился за прилавок, чтоб не упасть, потом осознал, что схватился не просто за прилавок — за тот самый рог и, как только тролль развернулся со вторым ударом, Йен нырнул снова, на этот раз намеренно. Коротко пырнул рогом снизу, тоже упал, но опять вскочил.
Тролль же взвыл, рухнул и не поднялся. Лежал на боку, зажимая рану. Кто-то вскрикнул, откуда-то уже бежали люди, вооруженные чем попало, едва ли не такими же вот рогами, но — вооруженные. Перед глазами поплыло.
“Вот всегда так, — растерянно подумал Йен. — На меня всегда нападают толпой, когда я едва держусь на ногах…”
Смутное очень давнее воспоминание скользнуло на краю сознания, но кануло в небытие — алкоголь помогал воспоминаниям не возвращаться. И не до них сейчас было.
Йен уперся рукой в прилавок, второй, сжимающей рог, отбросил налипшие волосы с потного — как оказалось — лба, пробормотал:
— Щ-ща… С-секунду. Сейчас я соберусь и…
Люди бросились на него разом.
— …ли нет… — закончил Йен, прыгнул через прилавок, толкнул его, опрокидывая. Бросил взгляд через плечо, пытаясь найти пути к отступлению, но потом оказалось, что отступать уже не надо.
Нивена даже видно не было. Просто мелькнула тень — и один из нападающих упал, тень мелькнула еще раз — еще двое выбыли. Тролль тем временем вскочил и, зажав рану в боку, рванул к Йену, но теперь-то Йен знал, что делать. Увернулся от нового размашистого удара и коротко, почти без замаха, двинул в бок. В ту самую рану.
Тролль замер, Йен двинул еще раз. Третий удар заставил его согнуться пополам — и Йен ударил коленом в морду. Когда тот упал — ногой. Замахнулся еще раз, но его рванули за плечо, разворачивая. Йен хотел было ударить и схватившего, но руку блокировали, а вместо нового удара прилетела мощная оплеуха.
И только тогда Йен, моргнув, обнаружил, что напротив стоит эльф, народ вокруг лежит и стонет, а кто не стонет — держится подальше. Эльф смотрит в упор мертвым взглядом. И тихо спрашивает:
— Зачем?
Тихо-то тихо, но в голосе даже что-то слышится. То ли безысходная злоба, то ли такая же безысходная тоска.
“Так, — подумал Йен. — Пить надо меньше. А то уже интонацию ему придумал. А ее там нет. Там ничего нет. Ему просто интересно: зачем?"
— Зеленый первый начал, — пожаловался он.
Нивен качнул головой, подхватил и перебросил в руку Йена меч, сжал локоть и толкнул вперед.
— Шагай, — тихо сказал в спину. — Быстро. Пока не опомнились.
— Да я… — Йен послушно пошел вперед, но попытался развернуться.
— Шагай, — повторил Нивен.
— Да он первый! — возмутился Йен. Покосился через плечо и столкнулся взглядом с эльфом.
Кажется, эльф злился. Ну, Йен так сразу и говорил: злой он эльф. Ну, ладно, повод злиться у него есть. Йен, наверное, зря подставился. Но он же пьяный, а этот — первый полез, с рогом своим. То есть, не своим. Родственника.
Они долго шли быстро и молча. Слишком долго.
— Что?! — возмутился Йен, остановившись наконец. — Что тебя не устраивает?!
Толпа за ними не бежала. Площадь осталась далеко позади, на площади все еще было шумно, людно, там паниковали и кричали, а здесь уже никого не было. Будто прыгнули из одного мира в другой. Здесь стояли такие же кривые деревянные домики, редкие и тихие. За домиками виднелся лес. Там, кажется, даже щебетали птицы.
И крики на площади, и пение птиц — все было здесь глухим и далеким. Кричать здесь казалось совершенно неуместным.
— Ты, — отозвался Нивен.
— А я никого не устраиваю! — кричать казалось неуместным, но Йен всегда и везде был неуместным, не так ли? — Такой получился! Никому неудобный! Иди своей дорогой, если так тяжело со мной! А я как-нибудь сам справлюсь!