— Ага! — радостно ответил Йен. Зашагал туда прямо по кустам, подхватил Весло и развернулся к Нивену. — Вот, нашел!
За спиной Нивена показался Рэй. Шел, слегка пошатываясь, совсем не так, как ходил обычно. Может, потому что устал настолько сильно, а может, потому что впервые в жизни не был уверен в том, куда и зачем идет.
Нивен тоже оглянулся на Рэя.
Смерил того пристальным взглядом без выражения и неизвестно кому сказал:
— Ладно. Уже можно.
А потом упал.
— Да чтоб тебя! — процедил Йен и одним прыжком перемахнул кусты, мечи снова бросил, присел над Нивеном. Рэй все так же медленно и будто бы неуверенно опустился рядом на колено. Тихо спросил:
— Что с ним?
А Йен снова не вовремя подумал, что никогда в жизни Рэй не говорил так тихо. Орать что ли разучился за время пути? Или понял, что орать можно у себя во дворце на слуг, а с людьми надо разговаривать?
“С другой стороны… А людей ты тут где видишь?” — спросил сам у себя.
Рэй тем временем стащил перчатку, положил ладонь эльфу на грудь, определил:
— Он не дышит.
— С ним такое бывает… — неуверенно пробормотал Йен. — Он уже не дышал, и ничего… Ничего… Потом опять начал…
Рэй цыкнул и приложил пальцы к шее эльфа, прислушался, коротко кивнул себе. Сказал:
— Ему нужна помощь.
— Да неужели?! — прошипел Йен и оглянулся. — И где ее тут взять? У кустов спросим?
Рэй, наверное, и не понял про кусты. В этом-то лесу, по эту-то сторону дороги всё было тихо.
— Мирт, — сказал он. — Можно погрузить его на спину — и к порту, там наверняка есть лекари…
— Лекарей эльф не любит, — пробормотал Йен.
— Да? — Рэй решительно поднялся и так же решительно поднял эльфа, легко забросил на плечо. — Мне он об этом не говорил.
Он снова определил, что ему теперь делать. И снова двигался, как раньше, как всегда. Решительно, уверенно, твердо.
— А в порту не любят меня, — тихо добавил Йен.
— Где тебя любят? — мрачно спросил Рэй. Бросил. — Мечи. Не забудь.
И шагнул к дороге.
Йен нагнулся за мечами, потому увидел, что произошло, в последний момент. Рэй сделал еще шаг, взмахнул рукой, пытаясь то ли удержать равновесие, то ли за что-то схватиться, опустился на колено и осторожно уронил Нивена. Сам поднялся, но с видимым трудом.
Пошатнулся. И тихо выдохнул:
— Не могу… удержать…
— Не вздумай и ты падать! — потребовал Йен.
Он сжимал в обеих руках рукояти мечей, и думал, насколько они в принципе бесполезны. Только мешают. Он ведь только и делает, что швыряет их на землю, не успевая подхватить никого вокруг. Бесполезные железяки. Бесполезен он сам. Бессилен Зверь. Ему никто не делает больно сейчас, его никто не обижает, но никто и не поможет утащить два бесчувственных тела. Ему останется только сидеть и ждать.
— Нет! — рыкнул он на вновь пошатнувшегося Рэю. И ткнул в него пальцем. — Ты останешься на ногах. Ты останешься…
Рэй медленно завалился на землю.
— Да вы издеваетесь! — прошипел Йен куда-то вдаль, вверх, в леса и в небо. Чтобы хоть кто-то услышал, насколько он зол сейчас.
И кто-то услышал.
На тропу выпрыгнула большая черная кошка. Очень большая — стань она на задние лапы, передние могла бы положить Йену на плечи.
— Нет, вы серьезно? — все туда же, вдаль, обреченно спросил Йен. С животными умеет говорить Нивен, не он. А Нивен сейчас очевидно говорить не может.
Следом за кошкой вышла девушка. Высокая, стройная, совершенно некрасивая, но неправильные черты лица терялись на фоне ветвистых рогов, что росли у нее на голове. Фиолетовые глаза пристально уставились на Йена.
— Так… — кивнул он. — Уже лучше. Ты говорить умеешь?
— Тебе нужна помощь, — мягко сказала она.
Да, говорить умеет. Еще как умеет: голос — нежный, журчит-струится, как молодой ручей. Голос матери. Он помнил Тэхэ, и дитя было ее блеклой некрасивой копией. А глаза — яркие. Чужие. Таких глаз он не помнил ни у кого из них.
“Очи отца да любовь матери” — так пенек говорил?
И кто у нас папа?
— Ты тут главная? — спросил он и продолжил, не дожидаясь ответа. — Хорошо. Да, мне нужна помощь. Я их обоих не утащу… И я не знаю, куда тащить. И я не знаю… Помоги, а? Как тебя зовут, прекрасная дева?