— И кошельки ворует… Все, что плохо лежит, ворует…
Выпрямился наконец и, глядя в глаза брату, спросил:
— Рэй, это же такая болезнь? Когда все воруешь? Помнишь, Дэшон что-то такое… Рэй?
Каарэй огляделся еще раз, определил, где выход на тропу и, пошатываясь, побрел туда. Виверна, хромая, потащилась следом.
— Он чего? — растерянно спросил Йен.
Нивен пожал плечами и направился следом. Оглянулся, когда Йен замешкался, собирая мечи: свой и брата. Взял в руку по каждому.
“Так и понесет, — понял Нивен. — За рукояти, лезвиями по земле. Хорошо, хоть второй — в ножнах”.
И зашагал за Каарэем.
***
“Ты ему веришь?”
Нивен никогда над этим не задумывался. Зачем ему кому-нибудь верить?
Потому что Тьме такой расклад не понравится? Назло Лаэфу?
“Да, — подумал он. — Назло”.
Он только и делал, что злил Темного. Понемногу, постепенно, каждый раз, как представлялась возможность, поступал наперекор. И каждый раз, когда наносил удар, Лаэф слабел — и слабел сам Нивен. Но продолжал снова и снова. И еще не зная о Лаэфе, догадывался, что поступает правильно.
Сейчас, после снов, только уверился в этом.
Правда, сейчас узнал еще и о Сорэн.
И нанести удар ей он никак не сможет — там от него уже ничего не зависит. Хотя, если Йен… Затхэ действительно перейдет на ее сторону, то что-то зависит. Сейчас — зависит. Об этом говорили с ним боги. Лживые и темные, но боги. Возможно, врали. Возможно, нет.
Так что неважно, верит ли он рыжему. Куда важнее — поверит ли богам.
— Эй! — возмутился Шаайенн из-за спины. — Вы оба! Нимфы лесные! Подождите, а? У меня тут, между прочим, руки заняты! И ветки в лицо лезут!
Нивен оглянулся еще раз. Рыжий явно не был приспособлен к тому, чтобы ходить по лесам. Нашел, где споткнуться, даже на ровной поляне.
Есть ли шанс что-то изменить? Остановить его до того, как возьмется помогать Сорэн? Это будет ударом для нее?
Врут не только боги — врут и легенды. Почему не врать пророчествам? Откуда ему знать, подлинное ли письмо от Алесты? А если так, то кто сказал о Затхэ Тейрину? Тейрину тоже могли солгать…
Нет, он не будет действовать поспешно.
И да, стоит подумать, верить ли Йену.
***
Жаба вывернула с поляны на тропу, встала поперек и вопросительно уставилась на Каарэя. Тот подтолкнул ее, чтоб не загораживала путь, сделал пару шагов следом, а потом в точности повторил ее действия: встал посреди дороги, развернулся и уставился на Нивена.
— Ну? — мрачно спросил. — Дальше что?
Нивен определил, с какой стороны они пришли, кивнул в противоположную, обошел жабу и зашагал по тропе вперед.
— Куда? — спросил ему в спину Каарэй. — И зачем?
Нивен не ответил, подумал только, что этот — тоже разговорчивый, хоть и в меньшей степени.
— Мы не знаем, — доверительно сказал за спиной Йен, видимо, нагнав брата.
Каарэй промолчал, двинулся вперед: Нивен различил шаги, одни тяжелые, старшего, чуть легче, следом — младшего. Елозят по земле мечи. И, медленно, ползет за всеми хромая жаба.
— Мы всегда так, — продолжал Йен, шагая за братом. — Не знаем-не знаем, а потом раз! — и куда-то приходим. А Нивен вот башни ломать любит, так что лучше бы, чтобы там, куда придем, башни не было, а то сломает, и будут снова за нами по лесам бегать все, кому не лень. И домой его в гости звать нельзя, Рэй, а то еще дворец поломает, там же башня есть. Или гору, он же дикий, решит, что это такая большая баш…
— Умолкни! — процедил Каарэй, ускорил шаг, обогнал Нивена. Медленнее пошел, когда оказался далеко впереди. Жаба протопав следом, двинула Нивена плечом, а потом, поравнявшись с хозяином, попыталась еще и хвостом зацепить. Нивен перепрыгнул через метнувшийся под ноги хвост.
Жаба бросила косой взгляд через плечо, но больше хвостом не размахивала.
— Эй! — возмутился Йен вслед брату, тоже ускорил шаг, поравнялся с Нивеном, и громким шепотом, чтобы впереди тоже услышали, спросил. — Да чего он?!
Нивен поднял на него взгляд. Йен смотрел растерянно, почти так же настороженно, как Каарэй совсем недавно на него самого. Они все-таки были удивительно похожими. Для таких разных существ.
Нивен дернул плечом. Почему Йен считает, что он должен отвечать на этот вопрос? И что хочет услышать? Ведет себя так, будто и впрямь не понимает. Зачем спектакль?
Йен не дождался ответа, хмыкнул, снова ускорился было, но Нивен придержал его за локоть.
— А ты чего?! — совсем удивился Йен.
“А если не спектакль?” — подумал Нивен.
Объяснять не хотел, ведь и так понятно: старший ушел вперед, чтоб ему не мешали. Ему о многом нужно подумать. И — осматриваться, следить за дорогой. А тут — Йен жужжит над ухом. Рассуждает о доме, дворцах и башнях.