— Заметил, как я тебя монстром обозвал, а?
— Тогда я тоже остаюсь, — сказал Рэй, и вдруг почувствовал, как усталость и отчаяние отступают. Вот почему Нивен шел так легко только что: он принял решение. Выбрал путь. Всегда идти легче, когда есть путь.
Оба развернулись к нему.
— Я тоже остаюсь, — уверенно повторил Рэй. — А потом, Шаайенн, мы с тобой разберемся. Когда разберемся с Иными.
— Нет, — сказал Нивен. — Ты человек. Ты принц Даара. Тебя убьют. Тебе нельзя.
— Очень пламенная речь, — кивнул Рэй, — но я остаюсь.
— Нет, — повторил Нивен.
— Да, — сказал Рэй.
— Нет, — повторил Нивен.
— Да…
— Стоп! — поднял руки Йен. — Нивен, не спорь с Рэем. Это бессмысленно. Если сказал, что останется, значит, останется. Его хоть в темнице запри, хоть в подземное царство отправь — выберется и останется. Потому давайте понемногу выбираться отсюда, из вот этого подземного царства. И… куда? В верхний город, так Князь сказал?
— Почти Высокий, — ухмыльнулся Нивен и двинулся вперед.
— Почти “Нат-Кад”, — перевел Йен. И зашагал следом. — Слышь, только башни там не ломай, а? Если, конечно, там будут башни… Придумал! Тебя надо к Иным в леса забросить! Они тебя за своего примут, а ты найдешь там са-амую высокую башню и…
— У них нет башен, — ответил Нивен.
— Ну вот! — расстроился Йен. — Такой хороший план был!
Рэй кивнул Мирту и двинулся следом.
— Хорошо, — сказал Йен, — а если взять башню с собой…
— Откуда? — спросил Нивен.
— Вот тебе лишь бы с настроя сбить! — возмутился Йен.
Совсем другой Йен. Который продолжает дурачиться вовсю, но бывает, оказывается, серьезным. И похоже, пытается поступить правильно.
“Либо снова обвел тебя вокруг пальца, — напомнил себе Рэй. — Надо следить за ним. Очень внимательно следить. Других вариантов пока нет. Потому что поступить правильно хочет не только он”.
Глава 24. Последний шаг
Человек не был похож на даарца. Сунься он так же, как старший принц Каарэй, на виверне и через башню, головы бы не сносил скорее, чем представился. Но он сделал все как положено: попросил о встрече заранее, и в палаты Тейрина пришел с сопровождающим, которого выделил для сегодняшней работы во дворце гном.
Сам Крит был занят подготовкой к последнему шагу. К самому последнему шагу.
Тейрин никому бы не признался, но опасался, что его этот шаг убьет. Потому что и после предпоследнего он — будто полуживой. Будто кто-то из его людей так рьяно уничтожал колдунов, что и его слегка зацепил. Почти убил. Опустошил.
Можно было, конечно, начать опасаться, что это кто-то из колдунов бросил в отчаянии заклятие, что отняло у Тейрина душу, но Тейрин как никто другой знал: у него души и не было. У него вместо нее был белый камень.
Наверное, его судьба была предначертана с самого начала, с его появления на свет, потому появился он сразу — бездушным.
“Светлый", — говорит о нем Сорэн.
Странно. Ведь бог лжи — не она, а ее оппонент. Зачем ей перенимать его тактику? Врать о свете, которого нет? Так Сорэн пытается убедить Тейрина в чем-то? Так не нужно его убеждать. Он, может, и выбрал бы другой путь, но другого пути просто нет.
Тейрин покрепче сжал в руке камень, поднялся навстречу вошедшему.
Старик вошел. По лицу видно, что старик, не по выправке. Плечи расправлены, шаг твердый. Глаза — большие, серые, насмешливые, а улыбка — будто старик действительно рад его видеть. Вот никто не рад, а этому старику он очень, очень дорог.
В общем, никак не похож этот старик на представителя Даара.
И размеры не даарские. Хотя он все равно гораздо крупнее Тейрина и того же Крита, и даже стражей… Или это кажется? Потому что с остальными не было такого странного ощущения, а с этим — есть. Что Тейрин — маленький, что Тейрин —ребенок, а он, этот человек — взрослый. Странно, что подобное ощущение было приятным. Не беспомощно-отчаянным, каким Тейрин помнил свое детство. Наоборот — как будто дающим смутную надежду невесть на что.
Тейрин собрался с мыслями, отгоняя странные чувства.
Старик неспешно поклонился ему. Тейрин ответил таким же неспешным кивком, жестом пригласил сесть за стол и отметил: