На ледоколе «Юрий Лисянский» он тогда работал третьим помощником капитана. После ледовой навигации «Лисянский» обычно занимался океанскими буксировками, нередко ходил дорогами своего знаменитого тезки. И когда недогадливые иностранцы спрашивали: «что делает русский айсбрекер в водах Южной Африки?», наши ребята резонно отвечали: «ломает лед холодной войны».
Все было как всегда. «Лисянский» пятиузловым ходом тащил объект через Атлантику. Уже давали сухое вино, что позволяет говорить о тропическом плавании. Томительная жара вызывала горячее желание освежиться. Кондишен на ледоколах этого типа не был предусмотрен.
Вася сменился с вахты, и ему до боли захотелось погрузить свои натруженные ступни сорок седьмого размера в прохладу забортной воды. Как известно, у ледоколов борт высокий, и с палубы до воды ногами не достать. Но Вася ко всему прочему был догадливым парнем. Он надежно закрепил в кормовом портике шторм-трап и вывалил его за борт. Потом спустился к воде, сел на нижнюю балясину и осуществил свою мечту. Блаженство расслабило Василия.
Еще одной особенностью ледоколов, кстати, очень неприятной, является их довольно резкая качка с увеличенной амплитудой. На пологой океанской зыби шторм-трап с Васей отошел от борта, а затем с ускорением пошел к борту и ударился об него. Васина рука, которой он держался за трап, была ушиблена. Вася ее непроизвольно отдернул и на следующем размахе сорвался в воду. Высокий борт ледокола прошел мимо Васи. Он попытался крикнуть, но от неожиданности получилось неубедительно. Самое страшное, что никто не видел Васиных упражнений, и поднять тревогу было некому. Рулевой и штурман в рубке смотрели, как им положено, вперед. На палубе, если кто и был, за борт тоже не смотрели. Простой моряк не способен плыть со скоростью 5 узлов. Вася неумолимо отставал от судна. Ему грозила опасность потеряться в океане — случай, в общем, не такой уж редкий, но от этого не менее печальный.
Однако милость Господня к нам недостойным безгранична.
На Васино счастье именно в это время мотобот с палубной рабочей бригадой, ходившей проверить объект, возвращался назад, на «Лисянский», то есть медленно догонял его. Толпа на мотоботе по случаю хорошей погоды не тяготилась жизнью. Лежали вповалку, загорали, лениво переговаривались. На руле сидел боцман Валера Жук.
Как хорошо! Солнышко светит. Летучие рыбки порхают. Вот Вася Васецкий плывет. А куда же он плывет?
Вася, уже простившийся с надеждой, тоже увидел шлюпку. Он рванул к ней. От волнения пересохло в горле, и вместо крика из него исходил слабый сип. Но ребята уже узрели его и подвернули навстречу. Дали стоп. С выпученными глазами, обламывая ногти, Вася перевалил свое большое тело через борт. Дружеские руки подхватили его.
Никто из действующих лиц не вымолвил ни слова. Только Валера нетактично спросил: «Вася, а у тебя ноги чистые?»
Слева от автора — Василий Васецкий.
Полет Кисилева
СС «Капитан Федотов», в просторечии «Федотка», стоял на рейде Лас-Пальмаса. Отпущенных на берег членов экипажа доставлял на судно рейдовый катер от пристани Санта-Катарина. В те времена на капиталистический берег советских моряков отпускали группами по три человека. Старшим группы назначался член комсостава или коммунист из баковой аристократии. Старший отвечал за моральное состояние и поведение вверенной ему группы. Группа, о которой пойдет речь, состояла из боцмана Суздальцева, точилы (читай токаря-моториста) Толи Кисилева и водолазного старшины Коли Доманицкого из рижской группы. Коля был старшим.
Погуляв по берегу, сделав кой-какие покупки и выпив по кирпичу сухого вина, которое испанцы творят очень душевно и качественно, наши люди возвращались на борт родного спасателя. Первым поднялся Толик Кисилев, за ним следовал старшой. Замыкал шествие, как всегда, невысокий крепыш Володя Суздальцев с сетками, полными бутылок и пакетов.
Все моряки-спасатели знают, что на судах этого типа вход в коридор левого борта ведет мимо мастерской. В тесной мастерской Дед (для непосвященных — стармех) Юра Иванов стоял у токарного станка и что-то точил. Толя Кисилев возмутился вторжением в его заведование. Толя был мальчик непростой. Несмотря на заикание — вещь редкая среди моряков, — он закончил Кораблестроительный институт, был хорошим точилой и высоко оценивал свой статус. В обычном состоянии он просто сказал бы Деду какую-нибудь гадость, но литр вина, бродивший в его пищеводе, спровоцировал Анатолия на оскорбление действием. Без лишних слов, можно сказать мимоходом, Толя ударил Юру коротким в лицо. Дед отлетел к переборке и сполз спиной по ней.