Наступил решающий день.
Над морем, как назло, лег густой туман. Исчезли дальние мысы, грек, суда на рейде. Восходящее солнце едва выделялось светлым пятном в безликой белой невесомости. Но нас уже было невозможно остановить. Двоих оставили готовить обед, остальные погрузились в мотобот. Проверили переносную радиотелефонную станцию. В таком тумане заблудиться легче, чем выпить стопку водки перед обедом. При помощи радиосвязи и локатора штурман с «Эпрона» навел нас на АС. Затем таким же способом подошел танкер. Видимость порой не превышала ста метров, но вчерашний настрой не покинул капитана танкера. Он действовал четко и решительно. Капроновыми швартовами подтянулся к борту АС, так, что горловины танков пришлись как раз против выреза в борту АС. Наши ребятишки начали развертывание техники. В машине подвесили две переносные люстры, запустили мотор электростанции. Сразу стало светло и удобно. Водолазы оснастили примитивное грузовое устройство и, покрякивая на оттяжках, втащили в дыру два специальных насоса, которые могут перекачивать любую гадость, вплоть до мазута, что и требовалось в нашем случае.
Раскатали шланги, подсоединили, концы заправили в горловины танков. Потом взревел дизель блока питания, и мазут с чавканьем поплыл в танки. Мы тем временем открывали клинкеты, сливали все, что могло течь, под откачку и готовили судно к выжиганию.
Мотобот сбегал на хутор, вернулся с обедом. Перекусили по очереди, чтобы не прерывать работу. Туман к этому времени рассеялся полностью. Солнце жарило вовсю, и кружка при бидоне с молоком была постоянно в действии.
В машинном отделении мы набросали досок и реек, оставшихся от разбитой обстройки помещений. Они должны были послужить растопкой. Кроме того через дыру в сепараторную затащили две бочки напалма и бочку бензина.
К вечеру танкер осел глубоко в воду, приняв добрых триста тонн мазута. Больше он не мог взять. Начали демонтаж техники. Отсоединили шланги. Вытащили насосы. Все это хозяйство пропарили, промыли, оттерли и уложили по-походному на палубе танкера. Уже темнело.
При свете переносных люстр затащили бочки с напалмом и бензином в машинное отделение АС. Аккуратно открыли пробки и перевернули бочки. Напалм жирными шлепками лениво падал в тень настила на черную поверхность жидкости. Аварийная партия разбрасывала остатки ветоши и обломки дерева по настилу сепараторной. Время уже поджимало. Сняли люстры, такелаж и дали танкеру команду на отход.
На борту АС осталось пятеро надежных парней из аварийной партии. Остальные спустились в мотобот, ошвартованный под дырой. Мы еще раз проверили все судно. Потом два молодца вылили бензин из бочки в темную бездну машины и тоже покинули АС. Все это делалось уже при свете ручных фонариков. В последнюю очередь по настилу сепараторной разлили соляр. Вывалили туда же ведро напалма. Открыли кран из цистерны дизельного топлива, и соляр зажурчал, стекая в машину.
Пришел черед и нам с Володей Давыдовым — начальником морспецформирования — прыгать в мотобот. Ребята уже торопили нас. Володя прыгнул. Я хотел поджигать из сепараторной, но Кузьмич заорал на меня, и мне пришлось тоже спуститься в мотобот.
Отдали швартовы, удерживаясь ходом. Стоя на носовой банке, я рванул фальшфейер, и, когда из него брызнуло красным огнем, метнул в черный провал сепараторной. Мотобот относило, но я успел зажечь и швырнуть в дыру еще один фальшфейер. Из дыры потянуло дымом. На воду легли красные отблески. Мы медленно двигались к носу АС, где стоял бонопостановщик «Аэгна».
День пролетел как один миг. Близилась полночь. Ребята ликовали. Всем до чертиков надоел этот грек. Наконец-то мы его подпалили! На «Аэгне» тоже радовались. Мы объяснили им, что от них требовалось. Ветер дул с берега. Боны имело смысл ставить только с подветренной стороны. Потом следовало отойти в сторонку и, стоя на якоре, наблюдать за горением.
Из дыры в борту вдруг перестал выходить дым. Ребята встревожились.
— Плохо дело, Женя, — сказал Володя Давыдов, и почесал свою плешь рукой, запачканной мазутом. На загорелой коже остались черные полоски.
— Плохо дело, сгорели твои фальшфейера в сепараторной, а до машины огонь не дошел. Придется снова зажигать!
Но не успели мы отвалить от «Аэгны», как из трубы грека густо повалил черный дым, а затем вырвалось пламя. Мы развернулись и пошли к дыре. Из нее снова потянуло дымом, а когда мотобот поравнялся со срезом надстройки, фукнуло жирное пламя — вспыхнул напалм. Корму АС мы уже обходили, соблюдая приличную дистанцию. Дым и огонь мощно били из трубы и из светлых люков МО. Мы легли на курс к причалу, но все, кроме моториста, не отрываясь, смотрели за корму, на горящее судно. Пламя плясало в дверях надстройки, вырывалось из иллюминаторов и люков. Когда мы отошли от грека на добрую милю, над его надстройкой встал огненный столб высотой метров двадцать.