Уже на подходах к юго-западной оконечности Вольного на палубу вышел командир. Чувствовалось, что он еще не совсем пришел в меридиан, но это был моряк высшей пробы.
Константин Евгеньевич осмотрелся, врубился в обстановку. Приказал вытащить наверх помощника и скатить его забортной водой. Мальчишки быстро выполнили приказание. Помощник начал прочухиваться. По команде Александринского встал на руль, сменяя моего товарища Сашу Подозерова. Тут он исполнил неожиданный фортель — прокрутил полную циркуляцию непонятно зачем. Но потом лег на курс и повел корабль как положено.
Командир сказал мне: — Спасибо, Женя. Иди, отдохни. Дальше веду корвет я.
На другой день командир уже в полном здравии дал высокую оценку действиям молодежи. Он зачел наши подвиги как выполнение внеплановой трудной задачи. Выводы по дальнейшему нашему росту были лестными для нас. Учеба продолжалась.
В полста пятом году я окончил среднюю школу — тогда десятилетку. Получил аттестат зрелости и сдал экзамены в гидрометеорологический институт на специальность «океанология».
После первого семестра в суровом феврале, когда морозы держались хорошо за минус двадцать по Цельсию, мы провели каникулы в лыжных походах по Финскому заливу.
Тогда еще в Питере не было круглогодичной навигации. Финский залив замерзал целиком. На буере или на лыжах можно было от острова Вольный пройти к мысу Лисий нос или к Петергофу без проблем. Мы жили в довольно прохладных каютах МКЛ-12. Но те плюс десять — двенадцать градусов, которые держались там, позволяли нам нормально отдыхать между лыжными марш-бросками.
Это были последние дни моего пребывания на МКЛ-12. Потом был второй семестр, первые практики. Потом я перевелся на заочный факультет и нанялся матросом первого класса на парусно-моторную шхуну «Профессор Рудовиц» Ленинградского отделения Государственного института океанографии.
В дальнейшей моей жизни я не встречался с моим первым кораблем.
Где-то в конце пятидесятых годов было приказано МКЛ-12 и большой охотник проекта 122, бывшие учебными кораблями первого ленинградского морского клуба ДОСААФ, перегнать куда-то на Верхнюю Волгу. Это приказание было выполнено. След моего первого корабля затерялся между Тверью и Костромой.
В семидесятые годы я видел в Костроме в затоне у правого берега Волги корпус малой канонерской лодки без башен и рубки. Идентифицировать его никто не мог на то время. Но сердце защемило.
Взамен отданных кораблей первый морской клуб получил большой охотник проекта 122-буки. Командиром его был назначен Константин Евгеньевич Александринский.
В этом качестве мы встречались с ним уже в семидесятые годы, когда я вернулся с Сахалина и вел на общественных началах морскую секцию при школе, где учились мои дочки.
Когда корпус десятивесельного катера, на базе которого был построен гафельный кэч «Не грусти», понадобилось перегнать с Вольного в яхтклуб «Балтиец», мы взяли взаймы на «бобике» 8 весел от шестерки и одно от четверки — больше не было.
Где-то года через три я был последний раз в гостях у Командира. Я работал тогда уже в морской спасательной службе. Константин Евгеньевич знал все мои проблемы и все приключения. Он одобрил мои скромные успехи и благословил на дальнейшие подвиги. Нет слов, чтобы выразить, как дорого для меня было это благословение.
Отец мой погиб под Смоленском в сорок первом. Мне рано пришлось стать мужчиной, потому что других мужчин в семье не было.
Но было в моей жизни три человека, авторитет которых был свят для меня, как отцовский. Первым из них был командир моего первого корабля.
Вечная память ему!
Сорок пять лет спустя
Ну что тебе сказать про Сахалин?
Есть на западном побережье южного Сахалина небольшой городок — рыбный порт Невельск. Для меня это вторая родина.
В шестьдесят пятом году я окончил Корабелку, вечерний факультет, и получил диплом инженера-кораблестроителя. А весной у нас родилась вторая дочь, в аккурат на первое апреля, и жена, естественно, не работала.
Я же, грешный, до момента получения диплома был работягой. Квалифицированным работягой пятого разряда (а всего тогда было шесть). Заработок, пусть не слишком большой, позволял содержать семью и планировать плавный прирост ее. Однако совпадение во времени двух хороших событий обернулось трудностями для меня.