Пусть не обижаются на меня те, кто знает, что такое клотик, но в интересах широкой публики я все-таки разъясню.
Дерево гниет с торца. Именно поэтому рекомендуется в сырую погоду покрывать лысину шляпой. А верхние рангоутные деревья — мачты, стеньги или флагштоки защищают сверху клотиком. Из твердого плотного дерева точится приплюснутый шар. Снизу по центру выбирается глухое гнездо. Этим гнездом клотик насаживается на шип, которым заканчивается топ дерева.
На гафельных шхунах финской постройки, к коим относилась и наша, на флагштоке стеньги на высоте 32 метра над палубой был насажен дубовый клотик диаметром порядка фута.
Он возвышался где-то на полметра над штаг-карнаками — стальными тросами, соединявшими между собой топы стеньг. Все остальные снасти стоячего такелажа заканчивались ниже.
На стень-вантах выше топа мачты выбленок (ступенек) не полагалось. Шли голые стальные троса, по которым нужно было лезть, хватаясь за них руками и упираясь голенью и ступней. В конце подъема подтягиваешься к клотику и ложишься на него грудью. Задираешь ноги на штаг-карнак, садишься на клотик и ногами охватываешь его снизу. Потом без эмоций на лице (допускается только выражение удовольствия) выпиваешь кружку горячего чая, берешь ее между пальцами левой руки и спускаешься по фордунам методом скольжения.
Еще немного о моряках. Я не уверен, что у меня будет еще время и возможность вернуться к этой теме.
Здесь я хочу признаться в любви к замечательным людям, с которыми мне посчастливилось работать, мучиться и побеждать. Среди них асы спасательного дела, моряки, удостоенные правительственных и ведомственных наград, люди в честь или в память которых названы спасательные и водолазные суда, имена которых с гордостью вспоминают молодые спасатели и не очень молодые Селвидж-Мастеры — капитаны спасательных судов:
— Я — ученик Заборщикова!
— Я — воспитанник Карева!
А были и не столь масштабные личности, но оставившие о себе добрую память в истории Балтийского отряда. Хранители здорового духа морского братства спасателей.
Словами трудно передать атмосферу этого братства. И дело даже не в крайних проявлениях его, когда, забывая о себе, бросаются на выручку другу, отдают тебе, промокшему до надкостницы, последние сухие носки и тельник, которые через полчаса могут понадобиться им самим.
На самом бытовом уровне это братство придает особое очарование нашей жизни.
В дальних многомесячных рейсах или в затяжных спасательных экспедициях вы имеете дело с ограниченным кругом лиц. «Как Вам не надоели эти одни и те же рожи, да еще в замкнутом пространстве?»
А вот не только не надоели, но и еще будем скучать друг по другу, когда на следующей работе судьба разведет нас. Мы слыхали о случаях, когда зародившаяся в обстановке длительного рейса вражда приводила к плохим последствиям. У нас такое не поощрялось. В первую очередь самой атмосферой коллектива. Конечно, и у нас попадались уроды, но мы не любим их вспоминать. Общий дух — здоровый дух — всегда брал верх.
Не забуду, как начальник спасательной экспедиции Леонид Белов, забросив все дела, лично готовил кофе для вернувшегося с АС командира аварийной партии Евгения Морозова. А кофе он умеет варить!
Как согревали аварийную партию, вернувшуюся с мертвого промерзшего судна, в саунах «Геракла», «Капитана Беклемишева» и «Капитана Измайлова». Как камбузная команда, которую будят раньше всех, без приказа выходила заполночь кормить аварийную партию, вернувшуюся после суток непрерывной работы.
В дальних рейсах мы ежедневно в положенное время собирались на чаепитие, не предусмотренное судовым расписанием. Ходили в гости друг к другу, и при этом старались угостить друга чем-нибудь особенным, что было трудно выполнить в таких условиях, но иногда удавалось. Наивная и горячая привязанность сплачивает нас и помогает в тяжелых переделках. А что творится, когда экипажи двух наших спасателей встречаются в каком-нибудь дальнем порту!
При таких встречах иногда обнаруживались забавные ситуации. В приморском ресторанчике Кейптауна встретились два наших экипажа. Вторые помощники — однокурсники по Макаровке, не видевшие друг друга лет пять, выяснили, что живут на Гражданке в одном доме, только что квартиры в разных парадных.
Воистину тесен мир, ребята!
Немалая заслуга в том, что грешные моряки-спасатели считаются приличными людьми, принадлежит нашим любимым женщинам. Мы стараемся во всех отношениях быть на высоте, чтобы с нами было не стыдно показаться в любом обществе.
Любимые гордятся нами, обхаживают нас и очень ревниво относятся к знакам внимания, оказываемым нам другими представительницами прекрасного пола. Они выхаживают нас больных и раненых, и порой даже воскрешают из мертвых с Божьей помощью. Следят, чтобы мы не сорвались на очередную спасательную операцию без теплого белья и аварийного запаса питания. Они торжественно встречают нас, возвращающихся с дальних многомесячных буксировок или с очередной победой на море.