15 октября в Питере меня встретил полномочный представитель судовладельца — главный инженер фирмы Виктор Фриц. Нужно было обсудить ход операции и наши дальнейшие планы. Фриц сообщил мне, что с судов, проходивших по Ладоге, видели понтоны, выброшенные на отмель у Зеленцов. Поскольку других понтонов в южной Ладоге не было, было нетрудно догадаться о происшедшем. Мне стало очень плохо, хотя я старался не показать этого. От имени судовладельца Фриц просил меня не выходить из игры, а сделать все, что можно для успешного решения затянувшейся проблемы. Я объяснил ему, что атланты, работавшие уже два месяца, не способны поднять эстеху.
Необходимо привлечь водолазов нашего отряда.
— Но у нас уже заключен договор с «Атлантидой». Мы не можем расторгнуть его, пока не достигнут результат.
— С этими исполнителями нельзя ожидать нужного результата.
— Нужно сделать все возможное, Евгений Александрович! Мы придадим экспедиции еще одно судно для прикрытия от волн. Кроме того, у нас есть хорошая идея, как обойтись без проводки стропов под днищем судна. Понтоны сейчас отведут на Невский завод в Шлиссельбурге. Там их приведут в порядок и соединят мостом из труб большого диаметра. Получится что-то вроде катамарана, который мы подведем и затопим так, чтобы понтоны встали по бортам АС, а трубы легли на комингс трюма. Мы прикрепим их к комингсу цепями и продуем. После всплытия откачаем воду из всех отсеков и отбуксируем судно в Шлиссельбург.
Через неделю меня принял с заснеженного причала завода лоцманский бот и доставил к месту работ, где измотанные атланты продолжали бесплодные попытки заделать многочисленные отверстия в бортах и палубах эстехи.
Конец октября в открытой Ладоге — не самое удачное время для судоподъемных работ. Даже специалистам высокого класса тяжело работать в эту пору. Атланты таковыми не были. Поэтому время утекало без видимых результатов. Не имея возможности влиять на ход работ, я тяжело переживал неудачу, которой могло бы не быть. Практически перестал есть, очень ослабел физически. С трудом, задыхаясь, поднимался на палубу. Тревожно спал.
Когда очередной шторм загнал нас в укрытие, я поехал в Питер и провел переговоры с судовладельцем. На этот раз мне удалось убедить господина Мордашкина привлечь к работам наших водолазов. Я переговорил с нашими ребятами, нарисовал им всю обстановку и сказал, что только они могут поднять эстеху. Если этого не сделать сейчас, весной уже будет нечего поднимать — шторма и льды раскурочат беднягу вдребезги.
Расхлебывать чужое дерьмо охотников мало. Но ребятишки решили выручить меня и сделали это.
Саша Василенин, Володя Волсев, Сережа Софронов и другие боевые друзья собрались на эту тяжелую работу, чтобы выручить товарища и показать, как это делается. С тех пор прошло уже много лет, но благодарность за то, что они пришли тогда мне на выручку, ничуть не ослабела во мне.
Первого ноября мы на водолазном боте ВМ-6 приготовили все необходимое для работы, в ночь на второе прошли мосты и побежали вверх по Неве.
Утром третьего ноября подошли к АС. Погода была на пределе, но наши ребята развернули интенсивную работу. Срезали халтурно сделанные заделки, готовили другие, надежные. Собирали разбросанные шланги и концы, перепутанные штормами.
Последующие три дня заделывали разрывы в главной палубе, сифоны и вырезы. Надежно герметизировали бортовые балластные танки, предназначенные для продувки. Шестого ноября уже в темноте пришлось сниматься с рабочего места и срочно уходить в Шлиссельбург из-за шторма от зюйд-веста.
За три дня, пока мы штормовали в базе, были наглухо заделаны все крышки горловин балластных танков. Изготовили 76 стальных пластырей с уплотнением из мягкой резины и более двух десятков чопов. Все это производство было поставлено на поток и хорошо организовано. Я вспоминаю операцию по танкеру «Эктурус», когда заказал 16 заделок такой же конструкции на ледоколе «Капитан Сорокин». На современном морском ледоколе мощностью 23 тысячи лошадей, где имеется сварочная, станочная и прочие хорошие мастерские, а экипаж составляет около полусотни моряков, это задание было воспринято как очень сложная и трудоемкая работа. Тут же, на палубе водолазного бота, где тиски и сварочный пост ужаты по борту тамбучины водолазного отсека, а станков и в помине нет, без всяких всплесков, дружно и слаженно четыре водолаза, моторист и механик сделали дело. Они не считали это подвигом. Это была работа. Но работа профессиональных спасателей.
Десятого ноября рано утром мы вышли из базы. Встали над АС еще в темноте, и сразу приступили к работам. На другой день судно было уже почти готово к подъему носовой оконечности, но снова заштормило, и пришлось уходить в укрытие.