— Через час паром идет обратно на Сальткроку, — сказал дядя Янсон, прежде чем высадить Чёрвен и Пелле на острове. — Не успеете вовремя к причалу, придется вам добираться домой вплавь.
— Будь спокоен, — ответила Чёрвен и позвала Пелле пойти с ней к Кнутте, счастливому обладателю кроликов.
— Есть же счастливчики на свете, — со вздохом сказал Пелле.
— Купи себе одного, — посоветовал Кнутте, видя, в какой восторг привели Пелле кролики и как долго он не отходит от клетки. — У Рулле на Ясеньковом острове есть маленькие крольчата, и он их продает, — добавил он.
Кнутте говорил таким тоном, словно это было самое обыденное дело и занимайся им хоть каждый день, была б только охота. Пелле даже засопел. Неужто в самом деле можно купить кролика, да еще так запросто, подумать только! А что скажет папа, что скажет Малин, и где он будет держать своего кролика? От этих мыслей голова пошла кругом, но вдруг он что-то вспомнил, и блеск в его глазах погас так же внезапно, как и загорелся.
— У меня нет денег.
— Как так нет, — возразила Чёрвен. — У тебя есть крона, и если я скажу Рулле с Ясенькового острова, что ее хватит, значит хватит.
— Да, но… да, но… — пробормотал Пелле.
— Залезайте в наш ялик, — предложил Кнутте, — до Ясенькового острова доплывете за пять минут.
Как раз этого им делать не разрешалось. Ни Пелле, ни Чёрвен не разрешалось без взрослых садиться в лодку.
— Всего-то пять минут, — сказала Чёрвен. — Все равно, что ничего. Она сама всем распорядилась. Пелле оторопел и не сопротивлялся.
Она потащила его за собой в ялик и, прежде чем Пелле понял, что происходит, она уже перевезла его через залив на Ясеньковый остров и представила Рулле, как оптового покупателя кроликов.
А кроликов там было видимо-невидимо. Позади дровяного сарая Рулле тянулись длинные ряды кроличьих клеток, в которых сидели кролики всех возрастов и всех мастей — черные, белые, серые и пегие. Пелле прижался лицом к железным прутьям и вдохнул восхитительный запах кролика, сена и увядших листьев одуванчика. Он подолгу стоял перед каждой клеткой, заглядывая каждому кролику в глаза. В одной из клеток сидел в одиночестве маленький пухленький пегий с белыми пятнами кролик и так усердно хрупал листья, что у него даже кончик носа подрагивал.
— Этого, — сказал Пелле. Больше он не мог ничего сказать, а только смотрел на кролика и с замиранием сердца ждал, когда же, наконец, возьмет его на руки.
— Он самый неказистый из всех, — отметила Чёрвен.
Пелле с нежностью взглянул на пегого.
— Неужели? А по-моему, он так преданно смотрит мне в глаза.
Рулле с Ясенькового острова был старый холостяк. Один-одинешенек жил он на острове, промышляя рыбой и торгуя кроликами. Раз в неделю он приезжал в лавку Гранквистов закупить табаку, кофе и прочих припасов, поэтому не мог не встречаться там с Чёрвен, как и все жители окрестных шхер, приезжавшие в лавку на Сальткроку.
Теперь она стояла перед ним, зажав в кулаке Пеллину крону.
— Даю за кролика крону. Идет? — сказала она, указывая на пегого.
— М-да, — ответил Рулле, пораженный столь бессовестным предложением.
Но Чёрвен уже сунула крону ему в руку.
— Спасибо, я знала, что ты согласишься.
Быстро открыв клетку, она вытащила кролика и сунула его в объятия Пелле.
— Держи!
Рулле потирал руки с довольным видом.
— Да, Чёрвен, здорово ты умеешь обделывать делишки! Ну, погоди, вот я приду в лавку за табачком!
Пелле гладил кролика, жмурясь от удовольствия. Шерсть кролика была мягкая и нежная. Пелле стало даже как-то не по себе. Он понял вдруг, какое неслыханное привалило ему счастье.
— Погоди малость, вот подрастет, отличное получится из него жаркое!
У Пелле побелел кончик носа.
— Никогда не будет из него жаркое, ни за что на свете! — горячо заверил он.
— Зачем же он тогда тебе? — спросил Рулле.
Пелле крепко прижал к себе кролика.
— Он мой! Он мне нужен!
Рулле не был черствым человеком и согласился, что кролика можно держать просто для себя, хотя такая мысль никогда раньше не приходила ему в голову. Увидев, как несказанно обрадовался мальчик такому крохотному и неказистому крольчонку, Рулле оживился. Он притащил Пелле деревянный ящик для кролика и, улыбаясь, проводил мальчика до причала. А Чёрвен уже сидела на веслах.