Город живёт в вечном движении. Москва — это механизм, где каждый винтик куда-то спешит. Офисные работники, туристы, студенты — все сливаются в единый поток. Я — часть этого потока. Через полчаса неспешной ходьбы университетские стены вырастают передо мной, обещая новые знания и встречи...
Университет встретил меня просторными коридорами и шёпотом шагов. Студенты сновали повсюду — кто-то в одиночестве, уткнувшись в конспекты, кто-то кучками смеялся у стендов. «Неужели занятия до вечера? Или это кружки?..» — мелькнуло в голове. Завидую их целеустремлённости. Вот бы и мне найти дело по душе… Танцы? Я танцую только для себя. Но выступать перед всеми — нет, это не моё.
Впереди, за стеклянной витриной, сверкали ряды кубков — словно музей чьих-то амбиций. Я замедлила шаг, разглядывая гравировки с датами…
— Девушка, вы к кому?
Голос за спиной заставил вздрогнуть. Оборачиваюсь — передо мной строгая женщина в очках, с папкой в руках.
— Я… поступать приехала.
— В сентябре? — её брови поползли вверх. — Приёмная комиссия уже не работает…
— Но я Аделин Уотсон! Мне сказали, что…
— А, — она резко смягчилась, будто я произнесла пароль. — Почему сразу не начала с этого? Идёмте.
Её каблуки застучали по плитке, а я, недоумевая, последовала за ней вглубь здания…
Мы шли бесконечно долго, петляя по коридорам и поднимаясь всё выше. Везде — студенты в одинаковой, но стильной форме, будто часть единого механизма. Их взгляды скользили по мне с любопытством, но без интереса — очередная новенькая.
Через десять минут мы остановились у массивной двери с табличкой «Директор». Женщина постучала, чётко произнесла моё имя и, не дожидаясь ответа, жестом велела заходить.
Кабинет поразил своей мрачной роскошью: тёмное дерево, книги в кожаном переплёте, запах дорогого кофе. За столом сидел мужчина с проседью в растрёпанных волосах — будто только что оторвался от работы.
— Здравствуйте… — мой голос прозвучал неестественно громко.
Он поднял голову, и его улыбка не дошла до глаз.
— Аделин, наконец-то.— Отодвинул папку, и я невольно сжалась под его взглядом. — Мне сообщили о твоём визите.
Я попыталась собраться:
— Я хотела уточнить детали по курсу ландшафтного дизайна…
— Курс твой, конечно, одобрен, — он откинулся в кресле, — но обучение здесь стоит миллионов, детка. Ты готова к такой сумме?
Меня будто ударило. «Мне обещали, что всё устроят…»
— Но есть альтернатива,— он наклонился вперёд, и его нога внезапно коснулась моей. Я дёрнулась, но он уже встал, окружив запахом дорогого парфюма.
— О чём вы?..— голос предательски дрогнул.
— Ты очень… перспективная, — его ладонь легла на моё бедро, пальцы впились в кожу. Я вскочила, стул с грохотом упал. Он попытался схватить меня за руку, но я уже рванула к двери, сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.
Престижный университет. И такие правила.
Как тут можно учиться, если все ведут себя подобным образом?
Неожиданно по щекам покатились слёзы. «Почему родители оставили меня? Я совсем одна… Это так грустно». Может, стоит вернуться и попробовать поговорить с ними спокойно?
Поворачиваю за угол — и вдруг что-то холодное и жидкое обжигает кожу, а следом резкая боль: в тело с силой врезается что-то твёрдое…
2
"Мне небо давит на ладони... "
Давид
Только вышел из этой проклятой тюрьмы — и уже звонки.
Попросил братьев по духу встретить. Забрались в машину, и сразу к делу.
— Я прикончу его. Так и надо было — подставить меня! — я в ярости ударил по сиденью.
— Да успокойся, — Макс, мой друг, бросил мне через плечо. — Он сейчас в универе, даже не знает, что ты на свободе. И запомни: никаких резких движений в его сторону. Пока что.
— Шесть месяцев за решеткой. Ему повезло — у меня было время всё обдумать.
— Не кипятись. Заедем на вокзал — Стефан должен быть уже там.
— Поехали.
Прибыв на вокзал, Макс отправился встречать Стефана, а я решил прогуляться и развеяться. Закурив сигару, оглядел окрестности. Кругом толпилось столько женщин…Так и подмывало пригласить кого-нибудь, но даже в тюрьме, где водились девки, всё было не то.
И вдруг — откуда ни возьмись — репортёры и журналисты. Откуда они взялись?