— Кто к тебе лез? — голос стал тише, но опаснее.
Она сжала губы, отводя взгляд.
— Кто?! — ладонь со звоном ударила по парте рядом с её головой.
— Ваш... директор, — прошептала она. — Сказал, нужны миллионы... или я. Но я никому ничего не должна! За меня уже должны были заплатить...
Так и знал. Викторович снова в своём репертуаре. Всё тело напряглось от ярости — и от дикого желания, которое пришлось сдержать. Не сейчас. Не так.
Дверь резко распахнулась. В кабинет ввалились студенты с ошарашенными лицами.
— Завтра явишься к директору, — бросил я ей через плечо, выходя. — Сегодня ты не туда зашла.
Но в голове уже складывался план. Викторович любил играть с огнём? Получит весь ад.
Я влетел в кабинет, хлопнув дверью так, что стеклянная перегородка задрожала.
Викторович вздрогнул, узнав меня. Его пальцы судорожно сжали ручку кресла.
— Давид? Тебя... уже выпустили? — голос выдавал страх.
Я медленно подошёл к столу, наклонился вперёд, упираясь ладонями в полированную столешницу.
— Ты почему думаешь, что можешь трогать моё? — слова вылетали сквозь зубы, каждый слог как удар хлыста.
Он заёрзал, делая вид, что не понимает:
— О чём ты...
— Во-первых, — резко схватил его за запястье, выкручивая руку так, что кости хрустнули, — полез к моей девке. Во-вторых, кинул моего отца на миллионы. Думал, я этого не узнаю?
— Я не знал, что Адель твоя! — зашипел он от боли. — За неё заплатили другие... Ты даже не представляешь, кто она! Денег на той стороне куча, почитай о ней!
Мой кулак со всей силы врезался в его живот. Он осел на пол, хватая ртом воздух.
— Вали отсюда, — пнул его к двери. — Но знай — во дворе тебя уже ждут.
Последнее, что я видел — его перекошенное от ужаса лицо, когда он выползал в коридор.
Я опустился в кресло, и взгляд сразу наткнулся на зелёную папку, одиноко лежащую среди бумаг. Её цвет выделялся на фоне серого офисного безвлияния – словно травинка, пробившаяся сквозь асфальт. Я открыл её.И она смотрела на меня. Аделин.
Имя обволакивало, как тёплый шёлк. Не просто красивое – завораживающее.
Я углубился в документы.
Аделин Уотсон. Родилась в Иркутске, но уже в пять лет Красноярск стал её домом. Шесть лет танцев – представляю, как двигалась: плавно, но с внутренней сталью. Медаль в школе, два года ландшафтного дизайна...А потом – больница. Проблемы со зрением. Что там было? Болезнь? Травма? Или что-то... Хуже?
Родители – бизнес, но деталей ноль. Словно стёрли. Погибли месяц назад.
А потом – "Красная ячейка".
Мои пальцы непроизвольно сжали папку. Такие ячейки не просто так создают. Их не вскрыть, не обмануть. Только она.
Кто же ты Аделин?
3
"Пальцы складывают буквы, ты просто кукла... "
Аделин
Темнота сгустилась над городом, но я всё равно пошла пешком.
Слишком многое сегодня случилось. Эта встреча... её вообще не должно было быть. А уж тем более — дважды за день. И этот нелепый эпизод с кофе... Странное совпадение. Или нет?
Я его даже не знаю. А он уже командует, смотрит свысока, распоряжается: «Завтра придешь». Приду, конечно. Не могу же я просто так всё бросить. Хотя... Что, если это ловушка? Его взгляд, жесткие пальцы, вцепившиеся в мое запястье, когда он тащил меня в кабинет... Нет, это не просто так.
Голова гудит от мыслей, но ответов нет. Зашла в круглосуточный, на автомате взяла овощей, яйца, пакетик дешёвого чая. Надо искать работу — деньги тают на глазах.
Ладно приду завтра
Утро началось с душа и ухода за кожей. Надев чёрную водолазку, тёмные брюки и лёгкий жилет, я взглянула в окно — на улице моросил дождь, напоминая о приближающейся осени. Волосы решила оставить распущенными, а из макияжа нанесла лишь увлажняющий бальзам для губ. Завершив образ любимыми духами, я взяла сумку и вышла из дома.
На пороге задержалась на мгновение, окинув взглядом маленький сад перед домом. «Нужно его немного привести в порядок и кое-что изменить», — подумала я. «Займусь этим постепенно».
Дорога до университета заняла не больше десяти минут — автобус подъехал быстро, и вскоре я уже была на месте.
Университетский коридор был уже знакомым – я уверенно шла к кабинету, лениво разглядывая старинные стены с их потрескавшейся краской и пожелтевшими объявлениями. Вдруг тишину разорвал грохот, словно кто-то опрокинул шкаф, а следом – взрыв смеха и топот десятка ног. Я едва успела отпрыгнуть в сторону, когда дверь распахнулась, и наружу вырвалась орава студентов.
Парни, красные от смеха, неслись, как стадо бизонов, сметая всё на пути. Один из них врезался в меня плечом так, что я едва удержалась на ногах. Боль резко пронзила руку, а сумка грохнулась на пол, рассыпав мои документы.