Я, конечно, люблю маму, мама — это мама, она тёплая, нежная, она всегда улыбается, у неё по-особенному светятся глаза, светились. А теперь я часто ловлю её печальную улыбку, когда она смотрит на нас с братом. Я понимаю, что все её требования и слезы, это попытка нас защитить, как умеет. Но мне от этого не легче, она даже не пытается меня понять, я для неё маленький мальчик, неразумный ребёнок, как она сказала сегодня. Я не могу сам принимать решения, за меня отвечает она.
Мы опять поссорились. Раньше в такие моменты говорил ей, что, если бы был жив отец он бы меня услышал, она сразу уходила к себе в комнату и там плакала, а я сидел у неё под дверью и не знал, что делать дальше. Не сразу, но я научился молчать, не попрекать этим. Как говорит мой старший брат, никто из нас не виноват, что так случилось. Но от этого ни разу не легче.
Марк старше меня на пять лет, раньше мы не были с ним близки, как друзья. Сейчас все поменялось. Марку было пятнадцать лет, когда погиб отец, он во всем старался поддержать нас.
Как-то я пришел домой раньше, у нас отменили два последних урока. Марк лежал на кровати отвернувшись к стене, свернувшись клубком и плакал, пока его никто не видит. Помню, как я тихонько подошёл к кровати, лёг у него за спиной и обнял, мы лежали и молчали, так и уснули вдвоём. После этого что-то между нами поменялось, мы можем ничего не говорить друг другу и все равно знать, что ближе никого нет.
Сейчас Марка рядом нет, университет в котором он сейчас учиться отправил студентов в Польшу на конференцию, когда он вернётся я не знаю, а кроме него мне сейчас никто не поможет, переубедить маму.
Я частенько прибегаю на крышу, когда становится особенно тоскливо, здесь хорошо рядом с небом, кажется, что так ближе к отцу.
Отец любил хоккей и играл в команде военного училища и всегда брал меня собой, первый поставил меня на коньки, научился не бояться льда, он отвёл меня в спортивную школу. В начале мы просто катались, учились простым движениям, потом был отбор и меня приняли в команду.
Дома по этому случаю устроили праздник, отец радовался, наверное, больше меня. Он подписывал мой первый контракт со школой, гордился моими успехами. И сейчас все может рухнуть, из-за какой-то глупости.
На прошлой неделе у нас был выездной матч с МСК Маяк. Мы выиграли, победа была нелёгкой, но мы постарались. Так получилось, что наша команда была выше, а противника взрослее. Мы не уступили несмотря на навязанную нам агрессивную игру. Мы с Ильей стояли в защите и отстояли ворота, нам прилетело две шайбы, когда мы накатали семь. Взяли ростом, как сказал тренер.
Два дня назад трое игроков Маяка, караулили нас в нашем дворе. Так получилось, что я один возвращался из школы и не смог за себя постаять. Я даже не знаю смог я кому-то вмазать или нет. Все произошло неожиданно, и их было трое, бить стали сразу в лицо. Я узнал двоих, с одним у нас случился конфликт во время игры, второго Илья случайно сбил клюшкой, третьего просто не успел разглядеть. Драку прекратили соседи, вышли по курить у подъезда, из нападавших успели поймать только одного, остальные убежали, бросив товарища.
Я плохо помню, что было дальше, сильно болела рука и голова, меня увезли в травмпункт. Мама с дядь Никитой и Максом, забирали меня уже с гипсом, у меня сломаны пальцы на руке, сотрясение и правый глаз заплыл так что им ничего не видно.
Макс с Илюхой решили, что это их вина, мы всегда везде втроём, а тут, по их словам, они меня бросили, как не пытался не смог убедить их в обратном. Им разрешили остаться со мной, мы проговорили всю ночь, обо всем.
Утром Илья унёс тренеру справку, которую мне выдали в травмпункте, меня освободили от тренировок, мы договорились не рассказывать, кто меня бил в надежде, что все само собой уляжется. Но не улеглось, мама на следующий после драки день сама сходила в СКМ, судя по её настрою ничем хорошим для меня это не закончится. Мы с ней опять поссорились, она опять плакала.
Сейчас мне стыдно, что не смог за себя постоять, стыдно перед клубом за маму. Я не знаю, что мне делать дальше, и Марка нет рядом, он бы смог убедить маму, вчера приходили Субботины с Демиными, пытались поговорить с ней, она никого не слышит.
На небе не облачка, середина апреля, а солнце греет как летом. Сидя на крыше, город кажется совсем другим, смотришь, а все вокруг окрашено в ярко зелёный цвет, улицы не кажутся такими серыми грязными, красиво. Дядь Сережа вчера предложил съездить на майские праздники, на Волгу. Отдохнуть мужской компанией, на природе дня три.
Я помню, как отец любил собрать «Мужиков», нас с Марком, Макс с дядь Никитой и Илюха с дядь Сережей, и уехать на рыбалку, на несколько дней, куда ни будь на Оку или Волгу. Мы пели песни у костра, варили уху, постигали романтику туристической жизни. За ранее начинали готовить палатки, утварь, удочки, проверяли надувные лодки и уезжали в мужское путешествие.