– А ты видела вообще, что они на рекламу дают?
Мой голос звучит отвратительно, саму подташнивает, но остановиться не могу. Меня измотала наша с мужем неопределенность, Ира тут ни при чем, но сил притормозить мне не хватает.
Она наверняка удивлена, потому что раньше я с ней так никогда не говорила. Пауза скорее всего отсюда. Но меня она только сильнее бесит.
– Ответ будет?
Уточняю, зло отбрасывая сумку.
Включаю видео, разворачиваю камеру, показываю «шедевр» изнутри ассистентке. С бесконечным числом неровных швов и торчащих нитей.
– Вот это дерьмо я должна показать двум миллионам человек. – Приподнимаю и трясу. На самом деле, качество действительно ужасное. Внешне сумка выглядит неплохо, но при рассмотрении можно найти кучу огрехов. И возмущаться я имею полное право. Только делать это нужно не Ире, а тому, кто имеет наглость предлагать мне так обманывать людей. – Какого черта мы согласились на эту коллаборацию?
Разворачиваю камеру и направляю на себя.
Смотрю на черный экран. Слушаю тишину.
Ире нужно прийти в себя, я понимаю. Но не хочу давать такую возможность.
– Включи видео.
Требую, а потом снова получаю удовольствие садиста, когда менеджер беспрекословно исполняет.
По Ире видно, что растеряна и расстроена. Бледнее обычного. От улыбки на лице ни следа.
Я делаю ей плохо, но кажется, будто делаю этим хорошо себе. Я тварь. Ужас.
– Я получу объяснения?
– Я, наверное… Наверное… Извини, Ник… Я сейчас напишу им, отменю…
– Деньги они уже перечислили, правильно? – Я перебиваю, не дослушав. Ира глотает язык и судорожно кивает. Отводит взгляд от экрана.
Я её прекрасно в этом понимаю, сама сейчас себе в глаза смотреть не рискнула бы. Вообще есть такие, кто рискнул бы? Раньше спесь с меня сбивать умел только Паша. Сейчас ему это то ли не интересно, то ли уже не под силу.
– Да. Деньги зашли…
– Класс, Ира. Просто класс. Мы взяли деньги у шарашкиной конторы за рекламу уродских подделок. Что дальше? Курсы персонального роста какой-то непроглядной тупицы будем рекламировать? Я плачу тебе неплохие деньги, я миллион раз говорила, что если у тебя слишком большая нагрузка, то давай посадим на сотрудничество другого человека. Ты сказала, что всё успеваешь. А теперь объясни, пожалуйста, «всё успеваешь» выглядит как вот это дерьмо?
Встряхиваю злосчастную сумку, а Ира белеет сильнее. Мы обе понимаем, что её грех не так велик. И обе же, что отвечать мне сейчас бессмысленно.
– Прости, Ник…
Она извиняется, смотря вниз.
– Передо мной не надо извиняться. Я хочу просто быть уверенной, что каждый член моей команды способен исполнять свои прямые обязанности. У меня нет ни времени, ни желания исполнять их за кого-то. Если у тебя с этим проблемы – их лучше решить. Мне или тебе. Подумай.
Скидываю, не ожидая ответа.
Сердце бьется как дурное. Адреналин я выплеснула, но удовлетворения – никакого.
Беру в руки сумку и отшвыриваю уже на пол.
Жалею о собственной резкости почти сразу. Прячу лицо в руках и делаю дыхательное упражнение. Меня ему научил психолог. Глубокий вдох на максимум, короткая задержка и еще чуть-чуть больше воздуха в легкие. Дальше надо произносить «похуй», сдуваясь. Повторять, пока не отпустит. Я знаю алгоритм, но не могу. Пока никак. Пока не похуй. Поэтому просто дышу.
Через минуту, не больше, мне приходит сообщение от Иры:
«Я отменила рекламу, деньги вернула. Рекламодатель занесена в черный список. Я готова компенсировать тебе потери. Прости»
Читаю и становится ещё хуже. Я просто так обидела хорошего любящего меня человека. Преданного. Искреннего.
Тошнит от себя, но я не отвечаю и даже не перезваниваю, чтобы извиниться за резкость. Снова ныряю в руки и дышу.
Слышу, как разъезжаются ворота, слышу хлопок входной двери.
Я понятия не имела, что Паша собирается показаться дома в обед. Мы друг друга не предупреждаем и не спрашиваем.