— Не понимаешь ты ничегошеньки Анжелка, у неё всё как надо, и всё там, где надо. Посмотри на её шикарную задницу, а грудь ммммм, при её росте всё на своём месте.
— Каланча. Вы ж с ней одного роста почти, а этот и куда ниже.
— Да, она на каблуках, там каблук сантиметров десять, я вот метр девяносто два. Стёпыч, а ты.
— Метр девяносто восемь.
— Вот Стёпычу в самый раз. — да мне в самый раз, я знаю это не понаслышке, я уже держал в своих руках эту «шикарную задницу», как выразился Серый, когда вколачивался в неё сзади, я знаю, как её грудь ощущается на кончиках пальцев, я слышал её стоны от покусываний сосков, и я помню, что умеет её ротик окажись в нем мой член. А сейчас я стаю и слушаю как моя любовница и лучший друг обсуждают мою вторую любовницу, и не могу понять, что за чувство гложет изнутри. Есть желание заткнуть рот Анжелике, дать по роже Серёге, и наконец оторвать руку этому Владику, который сейчас придерживает за талию моего Светлячка. Но не могу, не имею права, она пришла с другим, а могла со мной, какого лешего меня дёрнуло позвать Лику, ведь мелькала мысль позвать Светку. Побоялся, что не впишется со мной, в меня, не будет соответствовать статусу спортивного тренера, взял подтянутую и спортивную Лику. Прав Серёга, мне она в самый раз, а я прошлёпал эту возможность, и теперь стою, смотрю и завидую Владу, как завидует здесь добрая половина галереи.
Оставшейся вечер выискиваю Светлячка в толпе, боюсь потерять из вида. Зачем, сам не знаю. Мне важно знать здесь она или уехала, одна или с этим хмырём, что не отходит от неё ни на шаг. Вот она с его пиджаком на плечах, кажется прощаются с кем-то, идут на выход вдвоем, проходит минут десять он не возвращается, всё же ушли вместе.
— Поехали от сюда. — беру Лику за руку и подталкиваю к выходу.
— Нет, — тянет она, — ещё рано, смотри сколько народу, мы что старики домой в такую рань.
— Как хочешь, можешь оставаться, я поехал, — выдергиваю свою руку из её руки и разворачиваюсь к выходу.
— Нет, — взвизгивает девушка, походу изрядна перебрала с шампанским, — мы сюда пришли вместе, вместе и уйдём. — я бросаю красноречивый взгляд на Лику, и она тушуется, знает я терпеть не могу истерик. Поэтому тут же замолкает и надув свои и так накаченные губки плетётся к выходу. Всю дорогу до дома Анжелики едем молча, она обижена, мне похер.
Отец приучил не выражаться, не смотря на его военный опыт, всегда высказывать свои мысли культурно. «Поставить человека на места можно и без мата». Он умел, и меня приучил. Но с матрёшкой без крепкого словца не получалась, она вызывала у меня непонятные чувства и это пугало и настораживало. Сейчас на кону моё будущее, даже не моё, моего проекта, кроссфит не так популярен в России, я хочу его развивать. Для этого нужны деньги, значит надо их заработать, брать у кого-то не хочется, хотя Серёга не раз предлагал помощь, и в деньгах и найти спонсоров, не хочу, хочу сам, чтоб всё моё. Мне нужна трезвая голова, а Светлячок, что-то в ней ломала, перекраивала под себя.
И красноречивей всего это выражалось в том, что сейчас едва Лика вышла из моей машины и захлопнула дверь, я нажал на газ и уехал от неё безо всяких объяснений. Похер. Мне нужно знать где сейчас матрёшка, дома ли? И если да, то с кем-то или одна. Подъехав к дому, смотрю в её окна, есть тусклый свет, облегчённо вздыхаю. Дома. Взлетаю на нужный этаж перепрыгивая через ступеньки, как в далёком детстве.
И замираю у её двери, два глубоких вдоха, рука дёргаться, сжимаясь в кулак, от мысли кого я могу у неё застать, три стука в дверь этой рукой. Мне открывают довольно быстро, и передо мной предстает Светлячёк, в свой умопомрачительной пижамке, коротенькие шортики и маечка. Она в удивлении вскидывает брови, не веря, что видит меня, но молча отходит в сторону, пропуская в квартиру. Я так же молча вхожу, окидываю небольшую прихожую взглядом и убедившись, что посторонних вещей нет, набрасываюсь на матрёшку с диким поцелуем.
Я вжимаю в себя её сочное тело, я мну её аппетитную задницу и вспоминаю всё что говорил Серёга, и рычу, рычу ей в рот осознавая, что сегодня я везунчик, и пусть хоть вся галерея пускала слюни, сегодня это тело моё. Светлячок упирается, сопротивляется, четно пытается меня оттолкнуть, зажимает губы, обиделась, что пошёл не с ней, но приехал то сюда. Стоит мне только коснуться языком её ушка, как Светлячок сдаётся, уронив не то стон, не то рык, она смачно прикусывает мне нижнюю губу, не менее яростно накидывается с поцелуем. Сейчас мы не целуемся мы боремся друг с другом, и с самими собой. Я зол, она зла и куда-то нужно это выплеснуть, сейчас не нужна прелюдия, мы её уже получили. Поэтому я сдергиваю с матрёшки шортики вместе с бельём, расстёгиваю и приспуская свои брюки и боксеры, приподымаю Светлячка, она тут же обвивает меня ногами и молниеносно врываюсь в неё. Она уже готова для меня, я чувствую, как в там мокро и горячо, дою себе и ей пару секунд и перехожу на жесткий темп. Беру её быстро и глубоко, держу за талию руками и почти насаживаю на себя, хочу быть как можно глубже. Она тяжело дышит и постоянно всхлипывает, я дышу не менее тяжело прями ей в губы, поцелуи здесь не уместны, оны нам не нужны. Одна её рука лежит у меня на предплечье, а другой она царапает мне затылок, на особо глубоких выпадах впиваясь в него ногтями.