— Где Стёпа, — похоже это сегодня моя коронная фраза. Он нахмурив сдвинул брови, задумчиво почесал небритый подбородок, и усмехнулся.
— В випке.
Я не ответила, обошла его и остановилась у двери, вздохнула побольше воздуха, в ожидании трудного разговора и открыла дверь.
Глава 9
Сердце. Удар. Боль. Удар. Страх. Удар. Отчаянье. Удар. «Мне не нужны отношения, никакие кроме сексуальных». Удар. И всё становится на свои места, и плотоядная улыбка Анжелики, и удивлённо-задумчивый взгляд Сергея. Когда я вижу, как оседлав Стёпу, у него на коленях сидит полуголая девица, он мнет ей грудь, а она стонет, выгнувшись дугой под его умелыми руками, а за спинкой дивана, стоит еще одна, которая в данный момент запрокинув его голову страстно всасывается в его губы. Они не видят меня, не замечают, они слишком сильно поглощены друг другом и те что происходит между ними. Для меня это всё слишком. Слишком больно наблюдать за предательством любимого человека, слишком страшно осознавать, что ты действительно ничегошеньки не значишь для него, и наконец слишком отчаянно хочется, чтобы всё это было не правдой.
Господи, неужели я могу быть такой дурой, чтобы думать, что люблю этого человека. Он же монстр, самый настоящий монстр, который лишь претворяется добрым и заботливым, а потом вот так. Я очень громко захлопываю дверь и бегу вниз, но мне плевать, мне сейчас вообще на всё и всех плевать, но есть еще один вопрос последний в этой истории, чтобы уж до конца убедиться, что он скотина каких свет не видывал.
— Стёпа был с тобой последние несколько дней, — я чувствую, как сзади меня становиться Ириска, обхватывая за плечи и слегка их сжимает, она всё понимает, мне сейчас как никогда нужна её поддержка.
— А что, — отпивая очередную порцию коктейля тянет она, — что это тебя так интересует.
— Просто ответь, Стёпа трахался с тобой последние дня четыре, — ну давай добей меня.
— А если это и так, то я не вижу…
— Да или Нет, — я уже не узнаю ни себя, ни своего голоса.
— Да…
Все, это тот ответ, на который ты рассчитывала, который и так знала, как же иначе, не со мной так с ней, не с ней так вон нашёл с кем. Сволочь, какая же ты Стёпочка сволочь, зачем так играть, зачем так претворяться. Я лишь чувствовала, что Ириска куда-то меня повела, аккуратно придерживая, усадила в машину, и крепко обнимала, гладя по голове, я отдалённо слышала, как ругается матом Игорь, как через некоторое время помогает Ириске довести меня до квартиры, вроде меня уложили в кровать, дали выпить какую-то гадость, потом хлопок двери и опять крепкие объятья моей Ириски. Час. Два. Слёзы. И наконец долгожданный покой.
«Твой ход.
Стреляй.
Клетка Д6.
Убил.
Игра окончена.»
— Как ты? — взволнованный голос подруги у самого ухи и её крепкие объятья.
— Как человек которого вчера убили, — хмыкнула я, — нормально, самолет через два с половиной часа. Пора бы уже выдвигаться.
— Мы отвезём тебя, — а вот настойчивый голос моей Ириске мне больше нравиться.
— Нет милая, я на такси, — горько улыбаюсь, не хочу её еще больше волновать. — долгие проводы, — я поморщилась, — не люблю всё это, а в аэропорт ещё и мама приедет, с меня хватит. — она захихикала, знаю мою маму и её вечные причитания.
— Тогда пойдём.
Через каких-то десять минут машина уже мчала в сторону аэропорта, а я, прикрыв глаза старалась опустошить голову.
Над моей пропастью
У самой лопасти
Кружатся глобусы,
Старые фокусы.
Я же расплакалась,
Я не железная.
Мама Америка,
В двадцать два берега.
Ты не отпускай меня,
Не отпускай,
Не отпускай меня,
Вдруг кто увидит…
Не отпускай меня,
Не отпускай…
А ты отпустил, зачем ты отпустил меня Стёпочка, ты даже попробовать не захотел. Господи опять эта дурь в голову лезет. Попробовать что, ЧТО я тебя спрашиваю, полюбить меня…
— Сделайте пожалуйста погромче, — прошу я таксиста и наконец открываю глаза, повернув голову в сторону взлётной полосы, которая виднеется справа от дороги.
Голуби прячутся,
В небо не хочется.
В списке не значится,
И значит не молится.
Ты разбегаешься
Над моей пропастью.
После раскаешься,
И крыльями в лопасти.
Не отпускай меня,
Не отпускай,
Не отпускай меня…
Кто бы знал, как мне не хочется в небо, мне хочется к тебе Стёпочка, к тебе под бочок, сопеть тебе под рёбра, целовать с утра небритый подбородок, и заниматься самым ленивым и чувственным сексом. Слёзы текут у меня по щекам всё сильней. И мне кажется я уже с трудом найду вход если и дальше буду продолжать реветь, и только осознание того, что скоро я увижу маму дает мне силы успокоиться. А ещё через добрых два с половиной часа после полного набора высоты в моих наушниках опять звучат до боли простые и нужные мне сейчас слова.