Свитер, футболка, джинсы, белье фейерверком разлетелось по полу, пока я и Гера обменивались жадными стонами, едва успевая хватать воздух ртом между поцелуями.
Теперь мне точно никак не хотелось сбегать из крепких татуированных рук.
— Может, вылезем из кровати хоть ненадолго? — я со стоном потянулась на смятых простынях, ощущая приятно дрожащие мышцы на внутренней стороне бёдер.
— Не хочу. Мне и здесь нравится. — Мягкие губы мягко коснулись моей кожи, медленно оставляя влажные следы от шеи к плечам.
И мне нравилось. Нравился град поцелуев, обрушившийся на каждый сантиметр моего тела, и горячий язык, выписывающий крышесносные узоры между моих ног. Понравилось, как дрожала каждая стальная мышца татуированного тела надо мной, как резко и ритмично впечатывались узкие мужские бедра в мои. А особенно понравилось царапать пальцами простынь, задыхаться от собственных стонов и от ощущения мощных толчков внутри себя. Понравилось абсолютно все. А когда это происходило ещё и не один раз в это утро...
Я снова вальяжно потянулась, поворачиваясь к Гере. Мы уже несколько часов не покидали пределы кровати. Даже не было мысли в перерывах между «делом» вернуть на себя хоть какие-то атрибуты белья или одежды. Да и как-то не хотелось. Я откровенно кайфовала от таких интимных объятий и обнажённого тепла мужского тела.
— Это все, конечно, хорошо, но я голодная, — прошептала я, коснувшись подушечками пальцев рисунка на предплечье.
Сверкая хитрыми намёками в глазах, Гера лишь увереннее притянул меня к себе, попутно закидывая мою ногу на свое бедро.
— И я, — горячо выдохнул он мне в губы, тогда как его руки повторяли линию спины, талии и плавно очертили изгиб моих бёдер. — Уже очень проголодался.
— Гера-а, — обессиленно застонала я, чувствуя, как в мой низ живота упирается что-то очень горячее и очень твёрдое. — Я не про этот голод!
— Жаль, — вздохнул он, продолжая вести кончиками пальцев по моей обнажённой коже бёдер и ягодиц.
Пока его руки и губы снова не перешли в активное наступление, решительно вывернулась из тёплого кольца объятий и на всякий случай передвинулась в противоположную часть кровати.
— Душ, завтрак, а потом посмотрим, — твёрдо заявила я, прикрывая обнаженную себя плюшевым пледом
— Вот ты какая, — Гера обиженно сложил губы бантиком.
Но все равно послушно переместился с кровати в вертикальное положение. И совершенно не стесняясь своей наготы, лениво потянулся, демонстративно играя рельефом сухих татуированных мышц. А мои глаза-предатели без какого-либо разрешения задержались на вызывающе стоящем мужском достоинстве.
— Ты со мной? — хитро усмехнулся Гера, заметив, как я косо посматриваю на низ его живота.
— Нет уж. Знаю, чем этот душ закончится, — я спряталась с головой под плед, а щеки защипало от жара.
Как можно оставаться хладнокровной, когда тебя обжигают таким взглядом, что готова расплыться по простыням. По комнате разошёлся грустный вздох, а потом топот босых ног по полу. Я высунула нос из-под покрывала, когда услышала шум воды в ванной. Высунулась и тут же закусала губы, которые безудержно растягивались в улыбке Чеширского Кота. Это утро из минуса неожиданно разогналось в такой плюс, что я продолжала лежать в позе звезды на кровати, расслабленно протягивая ручки-ножки. А ещё зарывалась носом в соседнюю подушку. Она пахла терпкой хвоей и от этого сладко теплело внизу живота.
Собрав наконец свою лень в кулак, я вытащила из-под кровати все ещё отключённый телефон. Сотня сообщений обрушилась на бедный мобильный, стоило только загореться экрану. И почти все от Геры. Лишь несколько оповещений о пропущенных звонках от Киры и нашего повара с фото ящиков, полных кабачков.
Вот же! Стоит только уйти на выходной, пускай и не запланированный, как начинается какая-то дребедень. Опять поставщик перепутал нас и соседний ресторан чёртовых веганов. Прислав сообщение повару с подробной распиской, как отправить кабачки обратно, я уже собиралась ответить на уведомления о звонках Киры, как в их глубины квартиры раздался подозрительный шум и голос Геры:
— Машуля-кисуля, я вдруг поду...
Я прислушалась к продолжению фразы, но тишина. А следом - такой громкий хлопок дверью, что даже вздрогнула. Завернувшись в плед и спотыкаясь о его края, я выскочила в коридор:
— Гер, ты что-то сказал? Я не расслыша... — и тут же застыла. В дверях квартиры с бледным лицом, но пунцовыми щеками, прижимая к груди сумочку, стояла Кира. Твою же! — Привет. А ты чего не на работе? — я шумно сглотнула, а по лицу расползся жар.