- Кофе? Сливки?... – начинает суетиться мачеха.
Отец останавливает её.
- Не надо. Сам нальёт. Пошли собираться, а то опоздаем.
Максим демонстративно закатывает глаза. Но делает, что велено. Разве только, слишком громко грохает чашку о поверхность стеклянного стола.
Отодвигает стул и садится точно напротив меня. Расслабленно откидывается на спинку, широко расставив ноги.
Чувствую себя птичкой, пойманной в силки. Родители ушли, и сейчас на кухне мы только вдвоём.
Замираю, уставившись куда-то в область его шеи. Меня так и тянет отогнуть жёсткий воротничок и посмотреть, что там, за ним...
Он берёт свёрнутый в трубочку блинчик, откусывает. Тщательно пережёвывает. Вижу, как дёргается его кадык, когда глотает.
Всё это время я чувствую, что он смотрит прямо на меня.
Невольно опускаю глаза в свою тарелку. Я не собираюсь играть с ним в эти чёртовы гляделки. Если хочет, пусть...
- Нам надо поговорить.
От звука его голоса меня слегка передёргивает.
Не даёт мне возможности ни ответить, ни подумать.
- Мы будем учиться вместе. Вероятно, ты уже в курсе, - усмехается как-то зло.
По-прежнему не поднимаю свой взгляд. Мне так... комфортнее.
- Не бойся... – хмыкает. – Я тебя не трону.
Что?
- При одном условии.
Что??? Я так и знала! Условия! Ну, конечно же...
- Сделаем вид, что мы незнакомы. Ты не знаешь меня, а я – не знаю тебя, – в груди словно вибрирует, когда он произносит эти слова.
ЧТО?...
Резко поднимаю глаза. Упираюсь ими в его – хмурые, цвета грозового летнего неба. Он что... серьёзно!?
Кивает, как будто подтверждая мой немой вопрос.
- Ты прикалываешься? – вылетает из меня прежде чем мне удаётся осмыслить сказанное.
Максим наклоняется вперёд. Поставив локти на стол, смотрит на меня исподлобья.
- Нет.
- Как ты это себе представляешь?
- Очень просто. Ты ко мне не обращаешься. Никак. Не подходишь ко мне. Просто не замечаешь меня. А я – тебя. У нас разные фамилии. Думаю, никто не догадается.
- Максим... – мой голос слегка дрожит, когда я произношу его полное имя. Кажется, я не делала этого тысячу лет. А ещё кажется, что мускул на его щеке дёргается, когда я к нему так обращаюсь.
Продолжаю на одном дыхании:
- Я давно хотела предложить. Вернее, с тех пор, как я здесь, я хотела... Слушай, может не будем... Короче, я предлагаю забыть всё плохое. Помириться, - поясняю, глядя на недоумённое выражение его лица.
- Если я в чём-то перед тобой виновата, я готова... извиниться.
Ответ я понимаю без слов, только по его мимике. То, как надменно он задирает брови. Как слегка оттопыривается верхняя губа. И самое главное – по выражению его глаз. Они пусты...
- Ты не знаешь меня, а я не знаю тебя, - словно выносит окончательный вердикт. - Тебе же лучше услышать меня сейчас.
Отодвигает от себя чашку с недопитым кофе. Почему-то мне кажется что... он не сделал ни глотка.
Молча провожаю его взглядом до выхода из кухни. Хлопает уличная дверь.
Пронзительный гудок клаксона. Моя рука дёргается от испуга: кофе проливается на поверхность стола.
Кто-то сигналит. В звенящей тишине утра это ощущается чем-то настырным и даже наглым.
Срываюсь с места и бегу на второй этаж, в свою комнату. Из моего окна видно подъездную дорогу.
Запыхавшись, раздвигаю плотные шторы. Стараюсь делать это максимально аккуратно и незаметно, чтобы не привлечь внимания. Осторожно выглядываю наружу.
Автомобиль у наших ворот оказывается старенькой девяткой серебристого цвета. Низкая посадка, почти в ноль. На стёклах тёмная, непроницаемая плёнка.
Из водительской двери выходит парень. Короткая стрижка, кажется, я вижу блеск серьги в ухе. Точно такой же пиджак как у Макса. Только вместо рубашки чёрный лонгслив в обтяг. Тёмные очки спущены на кончик носа. А ещё он... жуёт жвачку. Это делает его образ каким-то расслабленным и даже слегка чилловым. Как будто он не в школу собирается, а на вписку с друзьями.
Я не слышу, о чём они говорят. Но судя по широким ухмылкам на лицах, они рады друг друга видеть. Крепкое мужское рукопожатие, небрежное похлопывание по плечам.