– В камере бывала когда-нибудь... дорогуша?
Фривольно подмигивает мне. Мохнатые брови-гусеницы шевелятся, заставляя меня вздрогнуть.
Зло сжимаю челюсти. На выходе из лифта решаюсь. На одном дыхании выпаливаю:
- Мне нужно позвонить.
Запинаюсь о разложенные кем-то в проходе дорожные сумки. Мой конвоир никак не реагирует.
Я повторяю чуть громче:
- У меня есть законное право на один звонок.
Фредди оборачивается. На лице читается крайняя степень удивления.
- Чего-о?
- У меня есть право на один звонок! - твержу упрямо, продолжая идти.
Он резко тормозит, из-за чего я буквально врезаюсь в его торчащий колесом живот, обтянутый светло-голубой рубашкой.
- Ты не в американском кино, идиотка.
Задираю подбородок, чтобы казаться выше. Талдычу ему куда-то в область селезёнки:
- Мне - шестнадцать.
Челюсть Фредди отвисает.
Ну и кто тут... идиот?
Глава 2. Звонок другу
Кому бы вы позвонили на моём месте?
Наверное, маме? А может быть - папе?
А вот и не угадали. Я звоню... мачехе!
Алёна – вторая жена моего отца, к которому я, собственно, и летела этим злополучным рейсом.
Сбивчиво тараторю в трубку. Внимательно слушает меня, ни разу не перебив.
Вот именно за это я люблю Алёну. Она никогда не кинется с обвинениями... Не обольёт волной холода! И не отмахнётся, словно от назойливой мухи.
- Ты в порядке? - первое, что спрашивает.
- Я... э-э-э... да. Но...
Стреляю глазами во Фредди, застывшего рядом в стойке "охотника".
- Но отношение охраны вызывает вопросики...
Не удерживаюсь от колкости. Этот гад отнял мой альбом!
Фредди чуть не лопается от злости. Раскрасневшись, рявкает:
- Время вышло!
- Но...
Не дав мне закончить, грубо отбирает мобильный.
Беззвучно стону. Понимаю, что не успела сказать Алёне самое главное: НИЧЕГО НЕ ГОВОРИТЬ ПАПЕ!...
Фредди наступает на меня, заставляя буквально вжиматься в жёсткую спинку стула.
- Какого хрена ты там болтала? Какие там у тебя вопросы... а?!
Вскочив на ноги, брезгливо утираю капельки его слюны, попавшие на моё лицо.
- Верните мой альбом! Сейчас же! Вы не имеете права!...
Зло усмехается, отодвигая меня в сторону.
- Альбом? Какой альбом?
Пытаюсь дотянуться. Не даёт.
- Ах... э-этот?
Поднимает руку высоко в воздух. Расплывается в зловещем оскале.
- Он идеально подойдёт для растопки мангала на моей даче.
Я готова выть от беспомощности. Слёзы подпирают.
Чувствую себя моськой против слона рядом с огромным Фредди.
- СЕЛЁДКИН!
Громогласный оклик прерывает мои трепыхания. Успеваю заметить, как глаза Фредди округляются в неподдельном страхе.
- ЧТО. ЗДЕСЬ. ПРОИСХОДИТ!?
Синхронно оборачиваемся на голос.
В дверях - мужчина в тёмно-синем костюме. В волосах поблёскивает седина. Ровно подстриженные серебристые усы резко контрастируют с багровым цветом лица.
- Какого хрена, Селёдкин? – повторяет уже тише. В голосе – лёд.
Узнаю этот тон. Тон "большого начальника", как называет его моя бабуля.
- Юрий Ва-валентинович... – блеет Селёдкин заискивающе.
Тот продолжает прожигать его гневным взглядом. Но вслух больше ничего не говорит.
Словно придавленная бетонной плитой, не могу выдавить из себя ни звука.
Неожиданно Большой Начальник обращается... ко мне!
- Иванна Алексеевна. Приношу извинения за... неподобающее поведение своего сотрудника.
Приглашающим жестом кивает в сторону фойе.
- Пройдёмте со мной, пожалуйста.
Обрадованная, дёргаюсь в указанном им направлении. Тут же замираю, вспомнив про скетчбук. Кидаю красноречивый взгляд на зажатую в пухлых пальцах Фредди вещь.